Страница 139 из 182
Он принял ее руку, не заключив ее, однако, в свою для рукопожатия, но просто подставив под ее ладонь свои разведенные пальцы, и начал глубокомысленно ее разглядывать.
– Пальчики, – произнес он неторопливо, словно смакуя это слово. – Странное имя для принцессы.
– Я не принцесса, господин, – тут же ответила она, – так я представилась жрицам, спустившись с борта «Ласки», чтобы они выслушали меня и поверили моему предупреждению.
Другие девочки уставились на нее с таким выражением, как будто она только что, на их глазах, совершила предательство; но Мышелов только задумчиво кивнул, продолжая держать ее руку на ладони, точно оценивая.
– Это соответствует тому, что я вижу, – сказал он, – кроме того, все, что я слышу, больше похоже на Илтхмар, чем на Товилийс. Взгляните, – продолжал он тоном лектора, – хотя и узкая, эта рука сильная и ловкая, она привыкла сжимать и тискать, шлепать и хлопать, щипать и покалывать, щекотать и поглаживать и так далее, и тому подобное. – Затем он повернул ее ладонью вверх и слегка потер большим пальцем, словно испытывая. – И все-таки, несмотря на такое обилие работы, она мягкая и нежная на ощупь. Это от масла, которым пропитаны перчатки. Не сомневаюсь, что и необычная чадра подобным же образом увлажняет щеки, губы и подбородок прелестницы. – Он вздохнул и умолк, однако через мгновение продолжал:
– Мэй, поди сюда! Дай твою руку.
Светловолосая девочка повиновалась, не скрывая, однако, изумления. Он переложил покоившуюся на его пальцах ладошку в протянутую ладонь Мэй и повернулся к Клут, на лице которой играла ехидная усмешка:
– Как поживает моя любимая племянница? Никто из присутствующих не знал, что сказать. Фафхрд всем корпусом развернулся к Мышелову, Пальчики сохраняла невозмутимость, как вдруг сверху донесся голос Афрейт:
– Эй, вы там, в погребе, а ну кончай отлынивать! Марш на кухню отрабатывать обед!
Клут и Мышелов возглавили шествие: поднимаясь по лестнице, они весело болтали; Мышелов не переставал хвалить племянницу за осторожность и сообразительность. За ними в угрюмом молчании следовали Мара и Гейл. Фафхрд, подхватив под руки Мэй и другую девушку, ошеломленно стоявших там, где их оставил Мышелов, замкнул шествие.
– Мой приятель странный тип, – объяснял он добродушно. – Он бы и у царицы небес потребовал удостоверение личности, случись той на минуту привлечь к себе всеобщее внимание. А оскорбления он просто коллекционирует.
Глава 5
Кухня в доме Сиф представляла собой просторное помещение с низким потолком, которое проветривалось – а в данный момент еще и охлаждалось после жаркого солнечного дня – сквозняком, циркулировавшим, когда в двух противоположных концах помещения открывали двери.
Высокая блондинка Афрейт и гибкая зеленоглазая Сиф были еще в длинных белых туниках, хотя чадры уже сняли. Обняв Мышелова, хозяйка дома откомандировала его и Фафхрда перенести столы и скамьи на улицу, в тенек. Девочки окружили Афрейт; Мэй и Гейл что-то взволнованно объясняли, то и дело оглядываясь через плечо.
Когда мужчины, справившись со своей задачей, вернулись на кухню, то обнаружили, что жрицы Луны уже поменяли свои торжественные облачения на более веселые повседневные платья из фиолетовой в желтую полоску и зеленой в коричневую крапинку материй. Девочки, получив, видимо, соответствующие распоряжения, принялись накрывать столы, вынося на улицу скатерти, подносы с яствами и посудой.
– Я так понимаю, что с нашей гостьей вы уже познакомились? – обратилась к ним Сиф.
– И о том, какую услугу она оказала нашим племянницам и жителям всего острова, сообщив о намерениях илтхмарцев, вы тоже слышали? – добавила Афрейт.
– Нам обо всем рассказали, – подтвердил Фафхрд. – А я в свою очередь полагаю, что вы уже приняли меры относительно мерзавцев с «Ласки»?
– Разумеется, – заверила его Афрейт. – Совет был собран в мгновение ока, и дело решили согласно нашим обычаям – корабль оштрафовали (не за намерение похитить людей, конечно же: нашлись и другие поводы; например, деревянный корпус «Ласки» весь в подозрительных дырах, наводящих на мысль о червях-бурильщиках, а они, как известно, быстро проникают и на другие суда) и отправили восвояси.
– Мы пригласили начальника порта Гронигера отобедать с нами, – добавила Сиф, – но он остался проследить, чтобы зловещее судно поставило паруса и покинуло гавань, как и было сказано.
– Так почему же ты, дражайший Серый Мышелов, дразнишь бедняжку, хотя она и является послушницей Богини, и даже, как я слышала, отказался пожать ей руку? – приступила с расспросами Афрейт.
Выпрямившись во весь рост и даже слегка откинувшись назад, как он делал это в погребе, Мышелов скрестил на груди руки и, глядя высокой женщине прямо в глаза, отпарировал:
– Бедняжка, как же! Никакая она не принцесса – она и сама это признала, – да и, коли уж на то пошло, к храму Луны в Товилийсе отношения не имеет. В какую игру она играет, я не знаю, хотя и догадываюсь; а правда вот в чем: она обыкновенная корабельная проститутка из Илтхмара, где поклоняются Крысе, отверженная из отверженных, на которую никто и никогда не взглянет дважды; таких, как она, капитаны идущих в дальние рейсы кораблей нанимают для развлечения всей команды, и потому, госпожа Афрейт, она не может быть подходящей компанией ни для твоих племянниц, ни для племянницы Сиф и не достойна находиться с ними под одной крышей. Все указывает на это! Одно ее имя служит тому достаточным доказательством. И Фафхрд подтвердил бы мои слова, если бы не был так увлечен игрой в рыцаря и принцессу, к вящему удовольствию девчоночьей аудитории. Идеализм – его главный недостаток, я всегда это говорил!
Остальные пытались заставить его замолчать или как-нибудь возразить ему; девчонки, позабыв о своих обязанностях, слушали широко раскрыв глаза; но он довел свою гневную тираду до конца; когда он умолк, Афрейт, чьи голубые глаза давно уже метали молнии, выпалила:
– В одном ты несомненно ошибаешься, недоверчивый: она настоящая послушница Богини, ибо ей известны тайные слова и знаки.
Сиф торопливо добавила:
– Ей известен и цвет. Она носит платье и чадру.
– И перчатки? – вкрадчиво спросил Мышелов. – Что-то я никогда не замечал, чтобы вы с Афрейт надевали летом перчатки, какого бы цвета они ни были. Даже зимой ничего, кроме митенок. То же самое относится к послушницам, разумеется.
– Но ведь мы на Льдистом острове – лишь малая толика огромного сообщества женщин, поклоняющихся Луне. Без сомнения, в Товилийсе могут быть свои обычаи, связанные с культом, – возразила Сиф.
Мышелов улыбнулся:
– Дорогая моя госпожа, ты слишком наивна, твои представления о мире ограничены жизнью на острове. В перчатках может таиться больше зла, чем ты в состоянии помыслить; также и чадра может служить не только признаком чистоты или подчинения мужчине или простой маскировкой. Наиболее опытные илтхмарские проститутки (а наша гостья в этом деле далеко не новичок, могу поклясться!) носят перчатки и чадру, чтобы сохранить руки и лицо нежными и мягкими. Что же касается более интимных мест, то и их, предварительно бесстыдно оголив с помощью пинцета, укутывают в промасленную шерсть. Ибо, да будет вам известно, проститутки на илтхмарских судах ублажают простых матросов лишь при помощи рук – в противном случае риск, что девка забеременеет и окажется непригодной к употреблению, многократно возрастает, а в открытом море новую девочку для удовольствий взять неоткуда. Кстати, именно поэтому я и сказал, что ее имя только подтверждает род ее занятий. Корабельные офицеры имеют доступ к лицу и грудям – короче, ко всему, что выше талии, – тогда как то, что ниже, достается лишь одному капитану. Только он, мудрейший на судне, знает, как получить свое таким образом, чтобы она не понесла. Так что, как видите, все устроено разумно и мудро – помогает поддерживать и дисциплину, и престиж капитана.
Девочки начисто забыли о порученных им делах и окружили их, вытаращив глаза от любопытства. Пальчики сохраняла приличествующий случаю вид покорного внимания.