Страница 4 из 80
— Мы до сих пор после стольких случаев не поняли, что надо быть осторожными, когда речь идет об экспедиции. Неужели до вас до сих пор не дошло, что Сергей и вся его группа следит за каждым нашим шагом? Если мы не в состоянии уберечься от них, то обсудим наш план на классном собрании.
Урсу и Мария нахмурились. Мария спросила — скорее сама себя:
— Неужели он что-то услышал? Я не верю…
Недовольство не оставляло только Лучию. Имелся один принцип, к которому она стремилась приучить и остальных своих товарищей: чтобы сохранить что-то в тайне, не обязательно покрывать это загадочностью. Ведь так ты только привлекаешь внимание к тому, что может остаться незамеченным. Легче сохранить тайну, твердила Лучия, если не обращать никакого внимания на тот объект, который содержит тайну. Поэтому каждый раз, обсуждая проблему, а такие возможности выпадали не редко, она неутомимо, просто докучливо напоминала рассказ Эдгара По, который очень поразил ее и, собственно, подсказал сам принцип. В этом рассказе речь идет о том, что исчез весьма важный документ, и полиция разыскивала его очень настойчиво, в особенности потому, что знала и комнату, где спрятан документ. И хотя они разбились в лепешку: прокалывали иглой, простукивали каждый квадратный сантиметр этой комнаты-тайника — найти документ никому не удалось. А все потому, что он был на глазах у всех, в конверте, брошенном, будто случайно, в коробку с корреспонденцией. Лучия развила идею, твердя, что документ был бы скрыт еще лучше, может, даже лучше всего, если бы его бросили в корзину для мусора. Вот откуда и как появился принцип, названный черешарами «секретом Лучии», который коротко звучал бы так: секрет имеет наибольшие шансы остаться секретом, если его не считать секретом.
Затем Лучия посчитала нужным добавить еще несколько слов своим приятелям:
— Довольно сказать несколько слов шепотом, и сразу все кругом навострят уши. Итак, обсуждайте наш план, притворяясь, словно мы готовимся к экзаменам.
Тут Урсу принял такой равнодушный вид, из-за которого обе девушки не удержались от смеха.
— Мы встретимся под нашим каштаном, — сказал Урсу. — Возле фонтана. Это — распоряжение Виктора.
Контраст между гримасами Урсу и его словами был несравненный. Такое поведение парня вынудила Лучию поучительно воскликнуть:
— Теодор — Урсу! Двойка!
Великан Теодор, прозванный по-доброму Урсу[2] за его силу, которая все больше прибывала с возрастом, недоуменно смотрел на обеих девчат, которые пошли, о чем-то разговаривая, к месту встречи черешар. Не способный постичь причины их неожиданной перемены, он не нашел ничего лучшего, как пойти вслед за ними, заложив руки в карманы, устремив взгляд куда-то в небо, чем вынудил десятки учеников искать там то, не зная что.
— Где оно, а?..
— Я потерял…
— Что ты потерял?
— Не знаю…
— Вон оно! Вон там, над тополем. Снова спряталось…
Десятки, сотни восклицаний, вопросов, сотни пар глаз, которые настойчиво вглядывались в чистый, без единой тучки небесный купол. И только случайно их глаза натолкнулись на одинокого ястреба, а голоса превратили его в сокола, в орла. Даже больше — несколько школьников клялись, что видели, как орел выпустил из когтей ягненка. Выведенный из задумчивости восклицаниями, Урсу, прислушавшись к болтовне, начал и сам вглядываться в небесный свод.
Каштан возле фонтана — каштан-великан, королевский каштан, так они его называли. Он мог бы спрятать в своей кроне целую школу. Под этим деревом и сидел один парень, все тот же Виктор, который, по словам Дана, раздобыл карту. Хотя он и склонился над какими-то бумагами, но очень легко можно было оценить его фигуру — высокую, крепко сбитую и стройную. У него было удлиненное лицо, глубокие черные глаза, темные волосы. Внешне похожий на многих своих ровесников, но, присмотревшись внимательнее, можно было бы заметить признак зрелости в чертах, жестах, в поведении.
Но не только это отличало Виктора. Он был математиком, который ошеломлял логикой мышления и силой доказательств. Лишнее говорить, что его знали во всей школе, и что редко кто из учителей возлагал большие надежды на какого-либо другого ученика. Но, несмотря на свое раннее развитие, Виктор был по-детски склонен к мечтаниям, экскурсиям и приключениям.
Углубившись в изучение карт, парень не заметил фигуры, которая пряталась за стволом каштана и даже не почувствовал некоторое время спустя, как едва слышно зашелестела листва, словно всасывая у себя гибкую и молчаливую, словно призрак, фигуру. Если бы пришелец, который сейчас прятался в листве каштана, опоздал хоть на несколько секунд, его непременно заметили бы Урсу, Лучия и Мария, которые подходили к дереву. Но поскольку никто ничего не увидел, разговор, кажется, начался под знаком строгой секретности, но без излишнего опасения.
— Виктор, неужели ты в самом деле раздобыл карту? — спросила Мария. — Это невероятно…
— Как видите, — ответил Виктор, разворачивая перед ними лист бумаги.
Взгляды всех жадно приникли к карте. Только Виктор спокойно, словно сам себя, спросил:
— Почему нет Ионела и Дана?
И именно в этот момент появился, тяжело дыша, Дан.
— Он не хочет идти!.. Я просил его, грозил, кривлялся перед ним… А он не хочет! Говорит, надо повторить геологию… Покажите и мне карту!
Виктор глянул на часы. До звонка оставалось еще семь минут.
— Что будем делать? — спросил он. — Мария… Ты не хочешь попробовать привести Ионела?
Легко было видеть, что предложение Виктора не принесло никакого удовлетворения Марии, но она не имела привычки возражать, поэтому и согласилась, не забыв при этом несколько раз скривить нос. Если бы это просил кто-то другой, она бы не удержалась от крика или даже ссоры, на которую не хватило бы целого перерыва. Но поскольку просил Виктор… Мария быстро пошла, даже побежала к помещению школы.
Все снова склонились над картой. Они держали ее на коленях и вглядывались в нее пытливыми глазами.
— А что означают эти синие линии? — спросил Дан.
— И этого не знаешь ты, ты, большой чемпион по ребусам?! — пришла в изумление Лучия. — Что бы это могло быть?
— Да это же подземные реки! — вмиг догадался Дан. — Мама родная, всюду — только речки… — Но его вмиг охватило беспокойство: — Мама родная, а как же мы их перейдем?
— В том то и дело, — ответил Виктор. — Это проблема номер один! Как нам перейти речки? Об их глубине карта не говорит ни единого слова… А еще вы забыли об озерах. Может быть, они очень глубокие. Итак, как нам быть?
Лучия несколько раз хлопнула рукой по спинке скамьи:
— Внимание! Две минуты на раздумье — как найти наилучшее решение! Начали!..
Все принялись выполнять приказ Лучии, хотя неожиданный и странный. Голову в руки, глаза закрыты, полная сосредоточенность.
И этой неожиданной паузой воспользовался Трясогузка — тот долговязый парень, которому это прозвище недавно прилепил Тик. Он успел своевременно спрятаться за каштаном, но сейчас ему доводилось плохо. С горем пополам он-таки взобрался на дерево, хотя не обошлось без царапин на руках, но теперь в добавок ко всему по нему вплоть до затылка бегал целый муравейник. Парень удобнее устроился на развилке и начал встряхивать муравьев, молча терпя страшные страдания. Тем не менее даже в этом незавидном положении уши его были настроены, готовясь уловить каждое слово.
На его несчастье, время, предложенное Лучией, закончилось. А несколько наиболее любознательных мурашей залезли ему под рубашку и побежали по животу.
Но не только на одного Трясогузку напали мурашки.
В одном из классов двое подростков, Мария и Ионел, хоть по ним и не ползали муравьи, испытывали сейчас приблизительно те же самые ощущения. Не прошло и двух минут, а им удалось поссориться так, как другим не удается и за три дня, это потому, что когда Мария нашла Ионела, тот один стоял в классе, взобравшись на подоконник, и молча смотрел куда-то вдаль.
2
Урсу — медведь (рум.).