Страница 53 из 68
- А это, пожалуй, дело, таким образом мы с тобой на парочку лет все дыры закроем, ведь на толкучке я могу сейчас только покупать вещи, ведь импорт мне брать неоткуда, а новые связи заводить мне уже поздно, бабка Фроська вышла в расчёт, новая эра.
- МАМА, А ТЫ, КОГДА ПОЙДЁШЬ В АМЕРИКАНСКОЕ ПОСОЛЬСТВО, ВСЁ ХОЧУ У ТЕБЯ СПРОСИТЬ, НО БОЮСЬ НАРВАТЬСЯ НА ТВОЮ ОТПОВЕДЬ?
- Так, уже и нарвалась, что ты думаешь, я всё пустила на самотёк, конечно, уже ходила. Да, не смотри ты на меня, как на Кашперовского или Чумака, после меня шрамы не рассасываются. Танюха, я шучу, это у нас пасха не праздник, а у американцев оказывается ещё какой, посольство только на следующей неделе откроется. Кстати, я записалась к этой надменной бабёнке, что возле Марка вечно в больнице околачивалась. Зовут то её как - Джессика Гартнер, вот с этой мадам мне и назначена встреча.
- Мама Фрося, ты ей сообщишь об информации полученной от Ани и, наверное, захочешь выйти на Леона. Так мне кажется, что надо обязательно иметь связь с ним, я больше всего почему-то на него уповаю, если придётся платить крупный выкуп за Сёму.
Фрося поймала умоляющий взгляд невестки и обе женщины какое-то время смотрели в глаза друг дружке.
- Танюшка, ты согласна будешь переехать на постоянное место жительства в Штаты?
Молодая женщина тяжело вздохнула -
- Если там будет Сёма, то не задумываясь.
глава 56
Фрося сидела на Сёмкиной тахте, на которой десять месяцев отоспал Алесь. Боже мой, какой короткий срок, а, кажется прошла целая вечность с того момента, как у неё поселился, раннее почти не знакомый внук. Парнишка оказался не простой, хотя очень душевный и покладистый, а некоторые между ними стычки не в счёт, ведь и она далеко не подарок. Аккуратно сложены пластинки Семёна, проигрыватель плотно закрыт, чтобы пыль не попадала, и, кажется, нет ничего говорящего о том, что здесь проживал Алесь, только в углу стоит в чехле чехословацкая гитара, которую купила Фрося когда-то внуку на толкучке и на столе сиротливо приютились пластинка сорокопятка с четырьмя песнями рок группы "Вираж" с солистами Алёна Рябова и Алесь Цыбульський, а рядом две кассеты с песнями того же ансамбля. С фотографий на конверте пластинки и с коробочек на кассетах улыбается её внук вместе с другими ребятами группы и кажется, что именно ей. Гитару Алесь оставил для малого Сёмки, который с самого начала обожал этот звонко подающий звуки инструмент, пластинку и одну из кассет Анжеле с Леной, другую естественно ей. От своих подарков Алесь был несколько сконфужен, но, что он мог подарить на данном этапе, вначале своего творческого пути. Таня с детьми накануне вечером заезжала к ним, и они душевно попрощались с Алесем. На Анжелу было жалко смотреть, какими глазами она прощалась с парнем, который поразил её воображение, но хорошо, что Алесь этого не замечал, весь поглощённый сборами и мыслями о предстоящих выступлениях, а у девочки пройдёт, рано ей ещё любовью к парню жить, пусть он останется у неё кумиром в музыке. Она и сама попрощалась с внуком в спешке, он заскочил в дом, выложил на стол эту пластинку и кассеты, сказал, кому и что дарит, подхватил свою разбухшую тяжёлую сумку на одно плечо, на второе одел свою супер-гитару и можно сказать, был таков, потому что поцелуй в прихожей и слова прощания были подарены и произнесены уже второпях. Ладно, чего лить слёзы, все слава богу, живы и здоровы, а дети и внуки всегда вылетают из гнезда, ей ли этого не знать. Зазвонил телефон и отвлёк Фросю от философских размышлений. Она тут же узнала голос среднего сына.
- Андрейка, какая радость и неожиданность, сколько лет ты уже мне не звонил, пожалуй, и не припомню...
- Мамань, если ты не против, перейдём на польский язык, я не хочу, чтобы Ванда думала, что у меня есть от неё секреты.
Фрося рассмеялась:
- Андрейка, я что-то не припомню, что когда-нибудь со своими детьми говорила по-польски, ну, может быть, в присутствии Вальдемара.
- Мам, ты не ответила.
- Да, ради бога, я не так давно упражнялась в разговоре на родном языке.
- Отлично.
И Фрося услышала хороший выговор и непривычный для её слуха польский в исполнении Андрея:
- Мама, скажи Алесь дома, а если нет, то ответь, когда он будет?
- Не знаю, мой дорогой Анжей, когда он уже будет, потому что сегодня, часа два назад, как уехал в своё турне.
- Ах, как жаль, мы так и не уточнили с ним, когда и как встретимся в Новосибирске.
- Тут я тебе сынок уже не помогу, его теперь адрес не дом и не улица.
- Ладно, когда буду в Новосибирске, наведу справки в местной филармонии или ещё у кого-нибудь, кто связан с артистической братией.
- Анжей, а ком мне ты по пути не заглянешь?
Андрей перебил мать:
- Нет, о чём ты говоришь, разве мне стоит маячить в Москве, пересяду в другой самолёт и ловите меня уважаемые органы. Мам, не дуйся, на обратном пути обязательно заскочу на несколько часиков, я уже интересовался, между самолётами есть приличное окно.
- Ну, и на том спасибо, но позвони предварительно, а то ведь будет лето, а в это время я часто провожу дни на даче.
- Постараюсь. Мам, я от Алеся знаю, что наша святая Анна накопала что-то обнадёживающее в Афганистане, продолжения от неё не поступало?
- Пока нет, но теперь живём надеждой.
- Привет Тане и детям, деньги за содержание Алеся я тебе завезу...
- Анжей, ясновельможный пан, если только для этого ты собираешься заехать ко мне, то понапрасну не напрягайся, бабушка не разорилась и будем считать, что на него пошли деньги за Волгу, которую ты подарил Сёме с Таней, мы её в ближайшие дни собираемся продавать.
- Мама, а почему ты, собственно говоря, язвишь?
Средний сын неожиданно перешёл на русскую речь. За ним и Фрося:
- Андрейка, ты мне ничего в этой жизни не должен, ну, если только немножко больше уважения и внимания, но и от этого я тебя освобождаю, привет пани Ванде.
И трубка с грохотом опустилась на рычаг. Фрося в сердцах ударила кулаком о ладонь второй руки - ну, подумай только, каков сухарь, ведь одно время казалось, что в их отношениях лёд тронулся и пусть не горячая любовь, но добрая дружеская связь существовала. Наверное, тогда Семён сцементировал их отношения, а сейчас расстояние и прежние обиды в нём закипели с новой силой, а может быть, он просто стал к родственникам совершенно чужим. На завтра у неё был назначен приём в американском посольстве, и она очень рассчитывала на эту встречу, потому что через эту Джесику надо передать Леону информацию Ани и каким-то образом выяснить адрес или телефон Марка, душа за него была не спокойна и более того, всеми её фибрами она стремилась к нему. Пройдя охрану, где удостоверились в предварительной записи госпожи Вайсвассер, тщательно проверили её паспорт, и она в назначенный час зашла в поразивший крупными размерами кабинет, где за столом, пристально, глядя на вошедшую, восседала Джесика Гартнер. Доверительного разговора, как и ожидала Фрося, не получилось. Представитель посольства оказывается не знала русского языка и, выяснив, что Фрося, в свою очередь, не знает английского, вызвала в качестве переводчика молодого мужчину, которого она видела вместе с госпожой Гартнер в больнице у Марка. Тот представился Ником Ридом и уселся сбоку от стола. Выслушав сообщение Фроси, они посовещались между собой и молодой человек перевёл смысл их разговора: