Страница 27 из 74
Но иногда Пол видел только неминуемое поражение. Черины, изо всех сил ведущие борьбу с равнодушной природой - пока раса пигмеев не отвернется от них с отвращением и негодованием. Он мысленно видел своих друзей погибшими в катастрофе или убитыми, представлял, как лесные гиганты останутся одни, беззащитные: отвыкшие от старого образа жизни, располагающие только наметками нового. В таких случаях Пол прекращал попытки предвидеть будущее и вспоминал слова Райта: "Дайте протоплазме шанс. Терпение - это ключ ко всему..."
Стены сарая были одиннадцати футов высотой. Рэк и Мьюзон отдыхали, растянувшись в холодке на голой земле внутри неоконченного здания. Рэк указал на верх стен, где лягут стропила.
- Медленно, - сказал он. - И надежно.
Рэк толком не знал, сколько ему лет. Когда десять месяцев назад Миджок впервые уговорил его прийти в лагерь, Рэк принялся учить английский с основательной неторопливостью каменщика, кладущего кирпич за кирпичом. В его владении языком не было гибкости и широты, какие демонстрировали Миджок и остальные гиганты, но он всегда мог выразить тот смысл, который хотел. Познакомившись с основами арифметики, Рэк задался проблемой своего возраста. Он устроился на корточках в воротах каменной крепости у озера Арго и принялся выкладывать рядами перед собой цветные гальки. Камешки обозначали года, дождливые сезоны, незабываемо яркие эпизоды охоты, страха или страсти. В конце концов после долгих подсчетов у него получилось сто тридцать лет.
- Но есть два возраста, - сказал Рэк. - Здесь, - он погладил себя по старому шраму на животе, - и здесь, - и он показал на серпик красной луны.
- Я приготовлю ужин, - сказала Арек.
Мьюзон увязалась за дочерью, болтая о пустяках и шутливо дергая за шерсть. Мьюзон была готова смеяться над чем угодно - над падающим листом, над ветерком, шевелящим ее красновато-бурую шерсть. Пол тоже последовал за ними, чтобы помочь Арек разделать тушу азониса, убитого накануне вечером. Коротконогое, безрогое, жирное животное, напоминающее быка, в изобилии водилось на острове. Единственным природным врагом азониса был урсан, как его назвала Арек, - хищная кошка размерами с рысь, которая могла справиться только с совсем молодыми, или же со старыми и больными животными. Рэк охотился старым привычным способом. Ему показали и лук, и палицу, и копье, и даже винтовку. Но Рэк по-прежнему предпочитал подкрасться к добыче, неожиданно выпрыгнуть из укрытия и могучим рывком сломать шею жертве, раньше чем она начнет сопротивляться.
Если бы не появление людей, старый Рэк еще через несколько лет отправился бы жить вместе с женщинами, которые кормили бы его до тех пор, пока он не пожелал бы уйти один вглубь джунглей - и никто бы не смел последовать за ним. В джунглях старик уселся бы на землю в ожидании либо голодной смерти, либо черной болотной рептилии, либо огромной материковой кошки ускарана, которая не осмеливалась нападать на молодых сильных гигантов. Даже ослабевший, Рэк мог не опасаться нападения младших представителей своего рода. Его территория оставалась неприкосновенной. Старики присоединялись к группе женщин, только когда руки и зубы переставали им служить. Они сами молчаливо прощались с жизнью, не опасаясь насильственной смерти от руки себе подобных. ("Мы - мягкие люди, - сказал Миджок, сам удивляясь сказанному. - Даже во время Красной-луны-перед-дождями мы не бьемся друг с другом по-настоящему, наши схватки - это игра. Другие существа ведут себя совсем иначе. Как можно "владеть" женщиной? Разве я владею ветром, если мне нравится бежать, чувствуя, как он ерошит мне шерсть?")
Туша животного свисала с самодельного треножника. Арек от неожиданности отпрыгнула в сторону, когда при виде ее какой-то мохнатый зверек бросился в сторону. Он был похож на цепкохвостого медведя кинкажу, только с горбом на спине (Сирс давно уже подтвердил догадку Райта, что животные Люцифера имеют задний мозг - утолщение позвоночника).
- Вот негодник! - сказал Пол. - Надо будет его приручить.
- Что? - не поняла Арек. - Что с ним сделать?
- На материке такие водятся?
- Нет, я их впервые увидела здесь, на острове. Они слишком маленькие, нет смысла убивать их для еды. Приручить?..
- Сейчас увидишь.
Пол бросил кусочек мяса. Их нежданный визитер высунул из-за камня любопытную мордочку. Осмотрелся, тихонько повизгивая. Схватил кусочек, и тут же уселся на задние лапы, держа мясо в передних. Зверек быстро проглотил еду и умыл мордочку с беличьей проворностью. Арек хихикнула, осознав идею приручения, и занялась своей работой. Под руководством Дороти она стала отличной поварихой.
- Господин биолог, пожалуйте сюда! - позвал Пол. - Я предлагаю название для животного. Род кинк, вид квазикинкажу.
Представитель рода кинк не сбежал при появлении Сирса, но зашевелил черным носом.
- Для чего он пригоден? - серьезно спросил Рэк.
- Чтобы веселить нас - если мы будем добры к нему.
- Как это?
Рэк пошевелил пальцами, осмысляя новую идею.
- Танцующий нос, - сказала Мьюзон, которая уже поняла. Она встряхнулась всем телом. - Иди сюда, крошка Шустрый нос.
Зверек не подошел к ней - пока. Но Мьюзон умела быть терпеливой.
Сирс прошептал, пряча усмешку в бороде:
- Ты уже меньше скучаешь по родине?
- Да...
После еды Арек захотела, чтобы Пол отправился с ней на скалы. Хотя опасности появления омаша вроде не было, она взяла с собой длинную палку, а Пол - пистолет. Склон холма постепенно перешел в ровное каменистое плато. Отсюда неумолчный рокот океана был похож на бормотание тысячи гигантов. Дорога была легкой. Им не пересекали путь ущелья, не подстерегали опасности - до тех пор, пока не дул сильный ветер. Арек часто бывала здесь наверху одна. Вчера Пол видел, как она простояла на краю плато целый час, глядя на запад, где бескрайние воды океана встречались с окрашенным в цвета заката горизонтом. До сих пор Арек в своей жизни слышала только невнятные и туманные упоминания о море от своих почти бессловесных сородичей, но толком ничего о нем не знала. Побережье материка сплошь заросло непроходимыми джунглями, или же представляло собой заливаемые приливом болота, и было отделено от обитаемых земель цепью холмов, где жили кэксма. Пол задумался, смог бы кто-нибудь из его собственной расы простоять вот так час, углубившись в созерцание - в полной неподвижности, словно думающее дерево.