Страница 255 из 301
Зал снова ожил, все засуетились. Тело Лорда по воздуху стали перемещать из зала. В такой суете и панике никто уже не обращал внимания на Рона, устроившегося в дальнем углу. Он снова посмотрел на кулон, и огонёк, пару раз замерцав, погас навсегда. Значит, Гарри действительно умер, но кулон прореагировал позже из-за разных магических зон.
— Идём! — кто-то сжал его руку.
— Мистер Ральф… — пробормотал Рон.
Мужчина вывел юношу из зала, и они направились на привычную мансарду северной башни. Сюда никогда не ходили Пожиратели: там всегда очень ветрено. Рон с трудом передвигал ногами, которые отказывались слушаться, как и разум — осознавать смерть Гарри. Когда профессор и Уизли оказались на мансарде, юноша прислонился лбом к одной из колонн, ветер раздувал его волосы.
— Этого не может быть, это сон…
— Похоже, это не сон… — раздался рядом голос Ральфа, и профессор с силой сжал кулаки. — И всё же этого не может быть…
— Когда вы уходили, он был ещё жив? — спросил Рон, не поднимая головы.
— Он был жив, но в коме. Снейп попытался уничтожить Клеймо, но, похоже, это не вышло. Гарри не смог побороть силы тьмы в себе… Но он не мог умереть… как же пророчество…
— Значит, Трелони ошиблась, — пробормотал Рон. — Ей это свойственно…
— Нет, тогда было реальное пророчество… — возразил Джон.
— Тогда как объяснить смерть Гарри?! — закричал Рон. — Почему ему всегда нужно было отдуваться за нас?! Почему он должен был быть в ответе за нас и весь мир?! Разве можно столько сваливать на одного человека?! — закричал Рон. — Почему именно Гарри, он и так столько вынес… Это плата за его страдания — смерть…
— Рон, может, Лорд ошибся, и Гарри не умер…
— Но он и, правда, умер! — голос Рона был тих. Он сел на холодный каменный пол и прислонился спиной к колонне, стоять больше не было сил, ноги не слушались. — Кулон Воды перестал мерцать, такое может случиться, только когда один из Покорителей покинет этот мир…
— Может это ошибка, этого не может быть… — Ральф расхаживал по башне и заламывал руки. — Неужели всё летит к чертям?! Что мы сможем сделать, когда вас осталось трое…
— Ничего… — пробормотал Рон.
— Нет… нет… это ошибка… — повторял Ральф.
— Но кулон… — Уизли разжал ладонь и взглянул на кулон вновь, но задохнулся. — Профессор Ральф!!! — вскричал он, вскакивая на ноги. Тот удивлённо обернулся и посмотрел на юношу, державшего впереди себя руки. Конечно же, кулон могли видеть только Покорители! Уизли чертыхнулся и, справляясь с голосом, прошептал:
— В кулоне снова замерцал огонёк…
Этого было достаточно, чтобы лицо Ральфа озарилось невероятной радостью, и его губы растянулись в широкой улыбке.
— Я знал, что Гарри не так-то прост…
Гарри раскрыл глаза (если они у него были), он совершенно не чувствовал себя и своего тела. Пошевелил рукой, пальцами, сжал кулаки… нет никаких ощущений — совершенно ничего. Тогда юноша поднял голову и огляделся: вокруг туман, такой густой, что он мог видеть только на расстоянии вытянутой руки. Гарри по привычке хотел поправить очки, но не обнаружил их, а потом заметил, что совершенно не одет, и… на груди нет и следа от плетей или на плече — чёрного Клейма, правая рука свободно двигалась, и боль исчезла… Это всё казалось чрезвычайно странным. И место, где он находился, было ещё необычнее. И тут пришли воспоминания: последний разговор с Гермионой, её голос всё ещё звучал в голове.
"Я умер?!" — это возникла первая мысль, и, словно в ответ на вопрос, туман, окутывающий всё вокруг, стал растворяться и исчезать. Юноша стоял в совершенно серой долине. Небо чуть светлее земли, вокруг ничего: ни камешка, ни травинки, ни дерева, ни облачка, ни солнца — только серое небо и земля, смыкающиеся на горизонте в расплывчатую линию. Гарри крутил головой и пытался понять, где находится. Озарение пришло быстро, слишком быстро, и оно было ужасным и в то же время небезнадёжным.
"Если я, правда, умер, то должен был попасть в рай или ад, но это место ни на что не похоже, значит…"
— Это чистилище! — эти слова он выкрикнул, но звука не было — здесь их, вообще, не было, здесь только он и серость.
Серость, поглощающая звуки и образы, краски и ощущения, движение и покой — всеобъемлющее безвременье… мир "Нигде"… перепутье между мирами и измерениями… его можно проскочить во мгновение и не заметить, а можно застрять, заблудиться, утонуть и остаться здесь навсегда, блуждая в сером тумане без начала и конца целую Вечность… И пришёл страх, жуткий, леденящий, выкручивающий душу истерическим воплем — искра жизни не хотела растворяться в бесплотном сером тумане. Он рванулся (плывя?.. летя?..) вперёд, но движение было странным — словно не он перемещался, а ему навстречу наплывали картины — воспоминания: яркие и не очень, горькие и счастливые — те, которые он всегда носил в сердце, и совсем неожиданные, о которых и думать забыл… И чем больше их становилось, тем отчётливей редел туман. Чем сильнее они отзывались в душе, тем легче ему было двигаться. Всё быстрее и ярче мелькал перед глазами призрачный калейдоскоп собственной жизни, осколками разноцветного стекла воспоминания падали ему в раскрытые ладони…
Гарри вспоминал, как рос в доме Дурслей, вспоминал, как пришли эти письма, потом Хагрид, школа магии, Волдеморт… Всё смешалось в тугой комок, стало тяжело идти и дышать, если он, вообще, дышал. Последние вспоминания были такими яркими, что юноша замер. Подземелья замка, Боль, Гермиона в дверях камеры, дом Снейпа, снова Гермиона, Боль и снова Гермиона… Она — прекрасная и завораживающая, но её грустные глаза и отчаянный шёпот, потом крик и тишина… Колени подкосились, и Гарри опустился на серую землю. И мир словно ожил…
Ветер взъерошил волосы, раздалось пение птиц, юноша ощутил запахи цветов и, в тоже время, услышал крик, стоны, почувствовал запах дыма и боль. Гарри поднял глаза и опешил… Он стоял на коленях на краю обрыва, а впереди простирался совершенно другой мир, полная противоположность этому. Здесь всё цвело и светилось жизнью: голубое небо, яркое солнце, радуга, сверкающая зелень, диковинные цветы и птицы. "Рай!" — сразу догадался Гарри и непроизвольно обернулся в надежде увидеть ад, но увидел свой мир… Реальность: Хогвартс, серый и потухший, грустные лица друзей, плачущая Гермиона…
— Я и не думал, что увижу тебя здесь так рано, сын! — за спиной раздался знакомый голос.
Гарри резко обернулся и открыл рот от изумления. На той стороне обрыва тоже стояли люди, и впереди… Да. Его отец и мать в белых одеяниях. Такие, какие они были в последних сценах Омута. А за ними… ещё люди и среди них узнавались двое: Эрик и Сильвия Поттер, бабушка и дедушка, другие, по аналогии, родственники.
— Отец?..
— Да, сын, — это я. Точнее сказать, моя душа, разум, который нашёл приют в этом мире…
— Мама?..
— Здравствуй, сын. Я всегда думала, каким же ты вырастешь. Ты стал ещё лучше, чем мы думали! — она улыбнулась.
— Но… — у Гарри перехватило дыхание, и он не знал, что ещё можно сказать. — Что это за место? Где я?
— Это чистилище! — глаза Джеймса были грустны.
— Я, правда, умер?
— Это ещё нужно выяснить, и у нас не очень много времени, — Джеймс шагнул ближе и стал у самого края обрыва. — Твоя душа покинула тот мир, но какая-то частичка там ещё осталась, и она пока сильна и зовёт тебя обратно.
— А если я не захочу возвращаться? — Гарри рассматривал родителей и никак не мог поверить в то, что это не сон. Он хотел так вечно стоять и смотреть на них, готов был с ними остаться здесь.
— Если ты пойдёшь с нами туда, твоя душа будет жить вечно, а тело останется на земле…
— И моя сила будет у Тёмного Лорда… — продолжил Гарри.
— Да, твоя сила — сила всей нашей семьи, веками хранившаяся для тебя… — кивнул Джеймс. — И мир погрузится во тьму, и тысячи людей погибнут, и земля покорёжится, и солнце не встанет на востоке… Оставайся здесь, сын… Какое тебе дело до оставшихся там…