Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 58

Итак, англо-баварский «язык» (филиал ордена) пополнился русским, состоявшим из 13 командорств и имевшим бюджет более 300 тысяч польских злотых (российское приорство было создано на месте бывшего приорства польского) в год. Только русские подданные имели право назначаться на пост великого приора и командора.

В 1798 г. последовал высочайший манифест «Об установлении в пользу российского дворянства ордена св. Иоанна Иерусалимского», состоявшего из двух приорств: римско-католического и российско-православного с 98 командорствами.

Павел I предусмотрел и правила приёма в ряды новых российских «рыцарей церкви» (как оказалось, и католической, и православной). Соискатель, или «новициат», должен быть непременно потомственным (не менее 150 лет) дворянином и отдать в орденскую казну 2400 польских злотых, если вступил в орден малолетним (платили, разумеется, родители), или 1200 – для юношей, достигших 15 лет. Для тех же, кто имел честолюбивые устремления и собирался стать по меньшей мере командором, существовал военный ценз: кавалер госпитальеров был обязан участвовать в четырех кампаниях по шесть месяцев каждая, причём военная служба должна была проходить в российской армии или орденском флоте.

В то время когда Павел I стремился укрепить позиции католического Мальтийского ордена в православной России, во Франции в тулонском порту шли приготовления французской эскадры к плаванию, цели которого содержались в глубочайшей тайне. Все знали только одно: командовать экспедицией назначен молодой деятельный генерал Бонапарт.

В первых числах июня 1798 г. 15 линейных кораблей и 10 фрегатов, имевших на борту 30 тысяч человек десанта, отплыли из Тулона в восточном направлении. Узнав о выходе в море французского флота, ему наперерез бросился британский адмирал Горацио Нельсон, под командой которого состояло 14 линейных кораблей, 8 фрегатов, 4 тендера и 2 бригантины. Прославленному адмиралу не удалось ни блокировать французов в Тулоне, ни встретиться с ними в Средиземном море. Когда перед англичанами замаячил на горизонте тулонский рейд, эскадра Бонапарта на всех парусах уже приближалась к Мальтийскому архипелагу.

Великий магистр ордена госпитальеров – первый немец в таком сане – барон Фердинанд Гомпеш, уроженец Дюссельдорфа, почти без боя сдал Мальту французам, «заплатив» за острова тремя убитыми и шестью ранеными. Мимоходом Бонапарт захватил один орденский фрегат, четыре галеры, 1200 пушек, большое количество снарядов и других боеприпасов.

Гомпеш, бывший до его избрания великим магистром послом «Священной Римской империи» на Мальте, прихватил из собора Ла Валлетты три христианские святыни: кусок дерева от креста, на котором был распят Иисус Христос, мощи правой руки Иоанна Крестителя и чудотворную икону богоматери Палермо, на австрийском судне спешно покинул остров и вскоре прибыл в Триест, откуда разослал депеши, оповещая великих приоров о постигшем госпитальеров несчастье.

Реакция европейских мальтийских рыцарей была, по тем временам, молниеносной и, по всем временам, бескомпромиссной: изменника Гомпеша лишить сана. Шеф немецкого «языка» ордена, старый князь Хайтерсхайм в гневе заявил, что считает сдачу Мальты оскорблением, и потребовал подвергнуть своего земляка публичному суду рыцарской и христианской чести. Неаполитанский король в течение двух суток выставил из своей столицы мальтийского посланника и приказал удалить орденский герб с гостиницы – резиденции ордена иоаннитов. В Великом герцогстве Тосканском и Сардинском королевстве всё имущество Мальтийского ордена было в одночасье конфисковано. Венский двор, в любых ситуациях проявлявший известную сдержанность, разрешил посланнику великого магистра временно представлять здесь интересы ордена, однако на австрийской территории госпитальеры потеряли права на всё орденское имущество и земли. Папа римский Пий VI публично осудил Гомпеша за сдачу Мальты и подчеркнул, что земные дела иоаннитов понтифика более не интересуют. Верность злополучному великому магистру сохранила только Бавария, где родственники Гомпеша занимали довольно высокие посты при дворе курфюрста.

Как только весть о взятии Мальты французами достигла императорского двора в Санкт-Петербурге, гневу Павла I не было границ. Он бегал по дворцу, кричал, брызгал слюной и если бы архипелаг не находился в центре Средиземного моря, а располагался где-то, скажем, недалеко от Новгорода или даже в Сибири, то самодержец всероссийский сам бы кинулся на Мальту, чтобы отвоевать её у «французских бунтовщиков», будто бы не ведавших, что своими действиями они наносят жестокое оскорбление русскому царю – протектору религии мальтийских рыцарей, о чём в своё время Павел объявил всей Европе.

– Что? Неслыханная наглость! – кричал он на подвернувшегося под руку канцлера князя Александра Безбородко.

– Где ушаковская эскадра? Где прохлаждается адмирал? – Павел вплотную приблизился к царедворцу и смотрел на него выпученными от гнева глазами.

Привыкший ко всему Безбородко спокойно ответствовал:





– Ваше величество! Осмелюсь напомнить, вы сами отдали приказ Фёдору Фёдоровичу крейсировать в Средиземном море.

– Перо! Бумагу! – взорвался Павел. – Пишите мой рескрипт. И он бросил на стол принесённые слугой письменные принадлежности.

– Слушаю, ваше величество, – голос Безбородко звучал тихо, бесстрастно.

– «Командующему Черноморским флотом Ушакову. Действуйте вместе с турками и англичанами супротив французов, яко буйного народа, истребляющего в пределах своих веру и Богом установленные законы», – он помедлил, хотел было добавить ещё что-то, потом махнул рукой и рявкнул, как будто поставив жирную точку:

– Павел!

10 сентября 1798 г. последовала декларация протектора религии мальтийских рыцарей, в которой выражался протест против позорного поведения и действий бывшего великого магистра Фердинанда Гомпеша и других «рыцарей церкви», которые нарушили святость клятвы и без всякого сопротивления сдали столицу ордена и всё государство французам и позорно капитулировали перед Бонапартом. Декларация заканчивалась такими словами:

«Мы приглашаем все языки и великие приорства священного ордена святого Иоанна Иерусалимского и каждого его отдельного члена присоединиться к нашему решению с целью сохранения этого достойного похвалы братства и восстановления его во всём прежнем блеске.

Совершено в Гатчине, 10 сентября 1798 г., во второй год Нашего правления.

Подписано: Павел. Контрсигнировано: князь Безбородко».

Накануне опубликования декларации протектора в российской столице, в одном из залов «замка мальтийских рыцарей» прошло собрание кавалеров-госпитальеров, на котором великий приор граф Юлий Литта в ультимативной форме потребовал, чтобы великим магистром взамен низложенного Гомпеша иоанниты избрали российского императора, доказавшего своё горячее сочувствие к судьбам ордена. Приор призвал к тому, чтобы направить к его величеству депутацию, которая нижайше просила бы его о возложении на себя звания высшего иерарха Мальтийского ордена. Собравшиеся в замке «рыцари церкви» ответили на предложение Литты единодушным согласием.

Граф отправился в Гатчину, где Павел I не колеблясь подписал акт «О поступлении острова Мальты под защиту России». Вызвав к себе президента Академии наук барона Николаи, император первым делом приказал в издаваемом Академией календаре обозначить остров Мальту «Губерниею Российской Империи». Посол же России в Риме Лизакевич получил повеление вступить в сношение с римской курией и прозондировать вопрос об избрании православного и вторично уже женатого Павла I главой католического военно-монашеского ордена. Первая жена Павла умерла при родах. Папа Пий VI, назвав императора «другом человечества», заступником угнетённых и приказав молиться за него, не замедлил дать ответ, «исполненный чувства признательности и преданности (в устной, однако, форме, дабы правоверные католики не получили компрометировавших понтифика документов, подтверждавших его связи со „схизматиками“).