Страница 34 из 62
Собравшиеся в башне особы заранее распределили между собой все выходы из замка, и каждый должен был устроить на своем участке всевозможные ловушки и сигнальные устройства. Величайшим их удовольствием стало заключать пари о том, по какой дороге направится Конан и насколько далеко сумеет уйти. И о том, сколько ему осталось жить.
Разумеется, существовали определенные правила игры: запрещалось применять отравляющие газы и такое колдовство, против которого у несчастного человека не было совсем никакой защиты. Они старались сохранять видимость того, что дают Конану шанс с оружием в руках пробить себе дорогу на волю, - ведь именно вооруженная борьба была его главным достоинством и для зрителей могла послужить самым приятным развлечением. Если бы, против ожиданий, он преодолел все препятствия и вырвался на свободу, то Сарисса получала привилегию убить его тем способом, который она сочтет наилучшим. И в любом случае ему, с Альквиной или без нее, не дадут уйти. Это испортило бы всю игру.
- Пора бы ему уже появиться, - сказал один из зрителей, подавив зевок. Ведь, в конце концов, это скучно.
В зеркале был виден коридор, а в его глубине - отвратительное чудовище с гнусными щупальцами, которое притаилось, подстерегая добычу.
- Не меня ли ждете?
Все, повернувшись, уставились на дверь. В ней стоял киммериец. Через плечо у него, как была голая, лежала Альквина. Все потеряли дар речи. Конан опустил Альквину на пол. Дальнейшее она могла видеть своими глазами.
- Ну вот, испортил нам игру, негодник! - капризно сказала Сарисса.
- Сыт по горло вашими играми, - бросил в ответ Конан.
- Тогда прямо сейчас я его и убью. Никто не против? - И Хаста, подняв руку, начал производить странные пассы.
Однако, прежде чем он успел опомниться, Конан подскочил к нему одним прыжком и по самую рукоять всадил меч в его голову. Высвободив клинок, он дважды взмахнул им-и двое господ, стоявшие по обе стороны от Хасты, с воплем повалились наземь, обливаясь кровью.
Остальные оцепенели от ужаса. Они не могли постичь того, что разыгралось перед их глазами, - казалось невероятным, что на них действительно напал представитель живых существ, стоящих на более низкой стадии развития. Конан прикончил еще троих, прежде чем прочие бросились к выходу. Киммериец наносил смертельные удары с такой точностью и быстротой, что все прежние его сражения по сравнению с этим боем показались бы медлительными, как схватка под водой. Он не преследовал беглецов, но с оставшимися расправлялся без жалости.
И наконец остался кто-то один. Конан вытер с лезвия меча кровь, у которой был необычный цвет. На полу сидела Сарисса, обхватившая руками жалкие останки своего брата.
- Ты убил его, - произнесла она едва слышно.
- Разумеется, убил. Очень жаль, что ты так сильно предавалась скорби. Прозевала первоклассное представление. - Он махнул рукой в сторону громоздившихся горой трупов. Серебряные шарики-глаза убитых быстро тускнели.
- Я должна позаботиться о торжественной церемонии похорон моего брата, сказала Сарисса.
- Позже этим займешься. - Голос Конана был тверд, как гранит. - Если я тебя оставлю в живых. - Он схватил труп Хасты за край одеяния и со всей силы швырнул прямо в большое настенное зеркало. Раздался звон, от которого до основания содрогнулся замок. Конан рывком поднял Сариссу на ноги:
- Если тебе дорога жизнь, женщина, иди показывай нам кратчайшую дорогу на волю!
Сарисса в страхе заковыляла к выходу. Конан снова подхватил Альквину, устроив ее теперь уже так, чтобы она могла видеть, куда они идут. Королева была настолько потрясена недавним сражением, что без всяких колких замечаний попросила:
- Заставь ее снять с меня веревки.
- Сейчас меня больше устраивает, что ты остаешься связанной, - возразил Конан.
Сарисса повела их вниз по винтовой лестнице. Конан ни на миг не терял бдительности. От Сариссы он ожидал любой подлости. Он знал, что она попытается его убить. Это было лишь вопросом времени.
К его немалому удивлению, Сарисса вывела их на площадку перед крохотной дверцей. За ней было поле. Конан приставил к спине Сариссы острие меча.
- Теперь ступай туда, к лесной опушке. Я не отстану от тебя ни на шаг. Учти, женщина, я слежу за каждым твоим движением. Только попробуй сделать какой-нибудь колдовской жест или произнести заклинание! Будет то же, что с твоим братом.
Боясь даже согнуть спину, Сарисса пошла к лесу. Там, под прикрытием деревьев, она замедлила шаги. Но Конан заставил ее пройти еще изрядное расстояние. Если его не устраивала скорость, он подталкивал Сариссу концом меча.
- Здесь можешь остановиться, - сказал он, когда они отошли достаточно далеко от замка.
Из-за деревьев вынырнула темная сгорбленная фигура. В руках у человека был узелок.
- Альквина! - радостно крикнул Рерин. - Он и правда вызволил тебя из ужасного замка!
- Так и есть. - Альквина бросила гневный взгляд на киммерийца, который опустил ее на землю, словно узел с поклажей. - Рерин, если у тебя есть чем мне прикрыться, я была бы тебе очень признательна, мой старый друг.
Конан по-прежнему не спускал глаз с Сариссы. С того момента, как было разбито магическое зеркало, она не произнесла ни слова и вообще ни движением, ни жестом не выдала своих чувств, если что-то чувствовала.
- Не знаю, Рерин, что с ней делать, - сказал киммериец. - Если мы ее отпустим на все четыре стороны, она непременно устроит нам какую-нибудь пакость. И с собой ее взять мы не можем.
- Тебе нечего бояться, - безжизненным голосом сказала Сарисса. - Разбив большое зеркало, ты уничтожил вместе с ним и меня, и весь мой народ. В этом древнем изделии жила единая душа всех принадлежавших к нашему племени. Ты, ограниченный варвар, ее убил.
- Ограниченный! - вскрикнул Конан. - Да если б я знал, что расколотить эту стекляшку - значит и вас всех уничтожить! Да я разбил бы его при первой же возможности! Но и этого можно было избежать, женщина. Вот обошлась бы ты с Альквиной по-хорошему и не сделала бы меня игрушкой для своих дешевых развлечений, так мы с Альквиной сейчас находились бы уже на пути домой, и твой брат остался бы у тебя, и твой замок, и твои проклятые забавы. - Конан был не из тех людей, что щедро расточают жалость тому, кто сам виноват в своем несчастье.