Страница 31 из 62
- А ну поди сюда, ты, потаскуха лупоглазая! - приветливо обратился к ней Конан. - Уж я сверну тебе красивую твою шейку!
К удивлению киммерийца, она ответила ему на языке, который он понимал:
- Но тогда ты не сможешь полакомиться вкусными вещами, которые я тебе принесла!
Конан принюхался, и рот его наполнился слюной.
- Ну ладно, - сказал он. - Ты права. Давай сюда еду, а я, так и быть, оставлю тебя в живых.
- Но сперва примем меры безопасности. О, это пустяки!
В каменных плитах пола что-то загремело. Конан с изумлением увидел, что из пола вылезли две скобы, которые защелкнулись у него на щиколотках. И тут же что-то рвануло его руки назад и замкнуло скобами за спиной. Теперь он был скован не хуже быка на бойне.
Женщина присела на пол рядом с ним и поставила возле себя поднос. На ней было совсем прозрачное одеяние, которое ровным счетом ничего не скрывало. Несмотря на голод, Конан при виде ее тела почувствовал аппетит совсем другого рода. А она поддела вилкой кусок мяса и сунула Конану в рот.
- Меня зовут Сарисса, - сказала она. - Можешь называть меня госпожой.
- Не собираюсь, - буркнул Конан. - А как насчет вина?
- Дерзость может повлечь за собой мучительное наказание. Такой у нас порядок. - Она поднесла к его губам хрустальный кубок.
- А мне к боли не привыкать. Так что лучше не старайся меня запугать.
Сарисса продолжала его кормить.
- Ты еще никогда не испытывал такой боли, какую я могу тебе причинить. У меня в запасе есть кое-какие чрезвычайно утонченные способы. - Смех Сариссы, рассыпавшийся, как жемчужины, был мелодичным, но холодным как лед. - Но нет! Боль - это удел простых рабов. А ты не простой, ты - особенный. Тебя я не хочу укротить. Ты будешь самым замечательным экземпляром в моей коллекции.
- В какой еще коллекции?
- В моей коллекции человеческих уникумов. - Она сунул в рот Конану кусочек хлеба. От запаха ее дорогих духов Конана бросало то в жар, то в холод. - До сих пор среди моих игрушек не было ни одного настоящего героя. У нас тут такая скучная жизнь! Тобой мы сможем развлекаться долго, и развлекаться на славу. Ты сражаешься, как дикий зверь, и у тебя такое несравненно прекрасное тело. Она, не смущаясь, стала его гладить. Ей явно нравились эти сильные мускулы и мощные бедра. Конан, боясь пошевельнуться, молча сносил ее ласки.
- Каких развлечений ты ожидаешь от меня? - спросил он, хотя ответ был ему уже ясен.
- Испытаем твое мужество, проверим, настоящий ли ты герой. У нас так редко бывают представления, для которых требуются отвага и сила. - Теперь она поглаживала его плечи и затылок.
- Не сомневаюсь. Сегодня я видел, как ваши мужчины стояли в сторонке и смотрели, меж тем как рабы дрались вместо них.
- Ты был великолепен, - сказала Сарисса и надавила ему на живот, чтобы проверить крепость брюшного пресса. Он был тверд, как ствол дерева. - Никогда не думала, что один-единственный человек способен устроить такую бойню. Просто захватывающе-прекрасное было зрелище.
Конан презрительно фыркнул:
- Необученные рабы - разве это достойный противник? Если ты находишь такие вещи интересными, то ступай лучше к мясникам. Настоящий бой с этим не имеет ничего общего.
- Ну, мы придумаем что-нибудь другое, чтобы как следует тебя раззадорить. - Она внимательно осмотрела его мускулатуру и, по-видимому, осталась довольна.
- Почему вы не отпустите меня на свободу? И Альквину тоже. У тебя нет никаких прав держать нас здесь.
- Права? У нас есть вы. Вы нам принадлежите. И это - единственное право. Моя маленькая королева-рабыня такая занятная. Почему ты так упорно стремишься заполучить ее? Ведь я гораздо красивее.
- Об этом можно поспорить. Но ей я дал клятву в верности, я ее подданный. И я пришел сюда за ней, чтобы освободить ее из лап чудовищ, которые ее похитили.
- Мне непонятны эти смешные слова насчет верности. Мы здесь живем только ради удовольствия и ради кое-каких приятных вещей. Но тебе этого никогда не понять. Одно можешь усвоить твердо: ты в нашей власти и будешь делать то, что мы велим. Покорись - и твоя жизнь определенно станет очень, очень интересной.
В лексиконе Конана не было слова "покориться". И он без обиняков сообщил об этом Сариссе. Но в ответ на залп ругани и проклятий она только усмехнулась. Потом погладила Конана еще раз, встала и направилась к двери:
- Нам всем будет чрезвычайно приятно посмотреть, как тебя уничтожат. - И круглая дверь со стуком упала на свое место.
- Да все вы тут просто сумасшедшие, - пробормотал Конан. Скобы, охватывавшие его щиколотки и запястья, исчезли. Он снова лежал на каменном полу и пытался распилить о камни непокорные звенья цепи.
Глава девятая ГОСПОДА РАЗВЛЕКАЮТСЯ
Конана, заснувшего на каменном полу темницы, разбудил какой-то звук. Он приподнялся и сел, прислушиваясь Железный ошейник лежал на полу, цепи его больше не сковывали. Он осмотрел ошейник, но не обнаружил ничего похожего на замок.
- Опять колдовство, - проворчал Конан и бросил ошейник на пол. Вероятно, звон и разбудил его, когда ошейник сам собой упал на каменные плиты.
Он встал и хорошенько потянулся, чтобы размять онемевшие мускулы. Потом бросился ходить взад и вперед, словно тигр в клетке. Никакого сомнения - его освободили от оков по какой-то пока неизвестной причине. Но что бы ни ожидало впереди, он хотел быть готовым ко всему. Дверь с грохотом поднялась и скрылась в стене.
Конан пригнулся и ждал. Он был безоружен, однако мог пустить в ход руки, ноги и зубы. Но никто не появился. Осторожно, как крадущийся к добыче волк, киммериец двинулся к открытой двери. И гигантским прыжком метнулся в круглый проем. Он очутился в пустом коридоре. Враг по-прежнему не показывался. В правой стороне коридор вел к нескольким круглым дверям Слева было темно.
Дверь за спиной Конана, громыхнув, опустилась
- Уж не вообразили ли вы, что я хочу туда вернуться и там спрятаться? крикнул Конан. Он был уверен, что за ним наблюдают.
И Конан зашагал по коридору налево, туда, где чернела тьма. Не пройдя и нескольких шагов, он споткнулся о свой меч - тот лежал на полу. Конан мигом схватил меч. Как только рука сжала знакомую рукоять, настроение Конана мгновенно улучшилось Теперь не хватало только кого-нибудь, кого он мог бы уложить этим мечом. И лучше всего - из этих, с серебряными глазами.