Запретная Родина

Мы шли быстрым шагом, иногда срываясь на бег, и тогда мне чудилось, будто глаза Алеарда на мгновение становятся по-настоящему звериными. Наверное, так было у многих носителей дара – один раз обернувшись, они потом отдавали звериной сущность какую-то часть души безвозвратно.

– Расскажи, что случилось, – попросила я, когда мы остановились на холме под деревом. – Что-то плохое?

– Нет. Не переживай. Как ты знаешь, я тугодум, все дело в этом. – Он рассмеялся. – Я видел Трогию во сне. Постоянно, с тех пор как мне исполнилось тринадцать. Я знаю ее историю, названия рек, места, где прежде были города, знаю материки и океаны… Как я раньше не додумался, что это была именно она, Трогия? Фрэйа, я зарисовывал прекрасные виды постоянно, хотя и никогда не был хорошим художником. У меня в мозгу словно выжгли карты, и порой это было больно.

– Как странно! Зачем причинять боль памятью?

– Боль срабатывает наверняка, в отличие от ласковых уговоров.

– Значит, Трогия для тебя не тайна?

– Ну, увидеть в реальности – это другое. Мои сны яркие и понятные, но они не дают всей полноты чувств и ощущений. Они гораздо больше похожи на уроки – я учу их охотно, однако не с той легкостью, которая есть в живом общении. Я знаю там многие места, но лучше прочих одну долину, где, наверное, жили мои предки. И хотел бы поселиться именно там, меж шипастых гор и водопадов. На Трогии всем правит сила, поэтому там много растительности. Мхи, лишайники, цветы, травы, кусты, что уж про деревья говорить. Трогия как ухоженный сад – разнообразная, цветная, душистая.

– И мы действительно сможем выбрать, где жить?

– Если она нас пустит.

– Порой мне хочется попрощаться с Трогией и плюнуть на все предстоящие испытания. Нас впустили Тасула, Альтания и Перуна, мы могли бы жить на одной из этих прекрасных планет… Но я не могу. Словно это будет еще одним предательством.

– Да. Поэтому будем страдать дальше, – со смешком сказал Алеард.

– Ну, сейчас мы вполне довольны жизнью, – и я обняла его за шею. – Хочу быть рядом, на Трогии или еще где-то.

– Знаю, малышка, но ответственность велика. Если мы ступим на Трогию, она станет нашей.  Полтора десятка людей на всю планету – это для начала, но она будет воспринимать нас как носителей чувств, которых давно не знала, и каждого нового человека тщательно проверять.

– То есть если мы создадим ребенка, ему тоже придется проходить проверку? – хитро улыбнулась я. – А вдруг я рассержусь на тебя, буду орать и бить посуду? Меня выкинет, что ли?

Алеард рассмеялся.

– Не думаю, что нас выбросит из дома во время семейной ссоры. Впрочем, со мной никогда не возникало проблем, но могу представить, каким хулиганистым ребенком была ты!

– Намекаешь на то, что наши малыши будут крушить дом вместо меня, повзрослевшей и остепенившейся? Ох уж эта плохая наследственность!

Он обхватил меня, плотнее прижимая к себе.

– Значит, я угадал.

– Да. Я порвала множество маминых бус, разрисовала книги до неузнаваемости, сделала из кровати шалаш, причем не временный, а постоянный…

– Маловато шалостей, да и безобидные все какие-то.

– Я намазала дедушкины тапочки вареной сгущенкой.

– О, это уже что-то.

– А еще отстригла себе одну косичку лет этак в пять, и категорически отказалась отстригать вторую. Понимаешь, мне очень нравилось ходить с одной, тогда я считала это красивым!

Алеард рассмеялся.

– Как там Эван сказал – обожание? Обожаю тебя, Фрэйа.

И поцеловал неожиданно страстно, отнимая дыхание. Я вцепилась в его волосы, заставляя наклониться, и Алеард повиновался. Именно так и стоило встречать воспоминания, тем более что думали мы в этот миг об одном и том же.

Когда мы, немного помятые, вернулись в замок, ребята все еще сидели в большом зале, правда, разделившись на небольшие группы. Крис и Аверина, например, о чем-то ворковали на широком подоконнике, и от них исходило прекрасное тепло, которое подсвечивало комнату голубыми лучами. Питер, Маир и Лар собрались возле стола и рассматривали карты. Эван и Ойло играли в шахматы, Рута с пяльцами сидела у окна и ловко орудовала иголкой – то ли вышивала, то ли штопала. Рэйл и Леонид, судя по всему, вернулись на Тасулу, а Анут наверняка ушел к родителям и брату. Марка с Габриэль тоже не было.

– Как погуляли? – спросил Ойло.

– Отлично.

– Что там с погодой? – сказал Эван. – Я слышал от братьев, что надвигается буря.

– Наверное, они имели в виду нас, – вдруг ответил незнакомый голос, и все разом повернулись к двери.