Страница 212 из 256
– Мы можем просто жить и копить силы, – сказала я.
– На Трогии, – подхватил Ойло. – Как думаете, она уже доступна? Сгусток-то провалился куда следует!
– Вот отметим этакое дело – и проверим, – сказал Кристиан. – Но я чувствую ее. Кстати, еще я смог настроиться на Землю. Скоро сможем попасть на родину, ребят!
Мы закивали, но я гораздо больше хотела увидеть закрытый мир огня. Конечно, и обнять маму мне тоже хотелось, однако, зная, что семье ничто не угрожает, я на Землю не торопилась.
Мы говорили допоздна. Обо всем, не только о битвах и судьбе Промежутка. Как-то так получилось, что начали обсуждать жизни друг друга, и первым под раздачу попал Ойло. Учитывая, что трог никогда не был стеснительным, на вопросы он отвечал охотно и весело.
– Я старался не сидеть на месте, много плавал, (хотя ненавижу аргонские торговые суда!) и таскался по материку, суя нос всюду, куда он помещался. Фрэйа уже знает, как часто меня за него кусали, но боль поддерживала в теле жизнь, восстанавливала чувства, которые я тщательно стирал, думая, что будет лучше каждый день начинать с чистого листа. Видите ли, мертвый полуостров обладает мощной отрицательной энергетикой. Родившись там, ты потом долго несешь этот заряд. Только начав путешествовать, я оставил какую-то его часть в Промежутке. Полагаю, что и Пропасть тоже окрашивает людей в черный.
– Это так, – кивнул Кристиан. – А еще она отбирает чувства. Для меня это было самым сложным: терять жизнерадостность. Но Алеард и Конлет и их дружба меня спасали. А еще мы много смеялись.
– Это точно. Ржали, как лошади, – подтвердил Алеард.
– Воспоминания, – продолжал с улыбкой штурман. – Они тоже спасали. А тебя, Ойло?
– Отчасти, – кивнул трог. – Хотя мои не слишком радостные, я ведь всех родных потерял.
Я сжала его плечо.
– Ты – наша семья.
Ойло радостно улыбнулся, сразу отозвавшись на поток чувств.
– И счастлив. Теперь-то я точно знаю, что такое счастье.
– Оно разное, – сказала Аверина. – Многое делает нас счастливыми.
– Труд, творчество, дружба, – начал перечислять Кристиан, – путешествия, экстремальные развлечения, новые знакомства, внутрисемейные отношения…
– Ага, – подхватил Эван, – учти ещё и все то, что предпочитают в иных мирах: алкоголь, табак и наркотики, короткие связи, работа и карьера…
– Именно. У всего этого разный заряд. Я знаю людей, которым любовь вообще не нужна, они счастливы творчеством. И это нормально, ведь каждый сам делает выбор.
– Просто они не пробовали, – тихо сказала Рута. – И не представляют, что дает любовь к человеку, за которого готов жизнь отдать.
– А он – за тебя, – улыбнулся Эван, сжимая её руку.
– Есть люди, беззаветно преданные своему делу, и большего им не нужно, – сказал Кристиан.
– Как Леонид, – отозвался Алеард.
– Ага.
– А все-таки сколько о любви не говори – всё мало будет. На то она и любовь. А её многоликость – это награда свыше, – сказал штурман.
– Это точно, – улыбнулся Эван. – Но любовь, обожание, привязанность и страсть – разное. Я люблю Руту, обожаю её блины с повидлом, привязан к семье и страстно хочу гонять на своих двоих, продолжая развивать дар.
Мы рассмеялись.
– Но в то же время всё это можно отнести и к Руте, ибо она – мое обожание, моя привязанность и моя страсть, – закончил парень, и девушка нежно поцеловала его запястье. Я уже заметила, что после событий в Заколдованном лесу она сильно изменилась, даже краснела редко.
– И я люблю тебя. Люблю и обожаю, – сказала она.
– То есть вы хотите сказать, что все мои временные связи – пустое? – ухмыльнулся Питер. – Ну да, бывает, общаюсь от скуки или когда отец достанет.
Я тотчас вспомнила Кириана и подумала, что для него встречи с девушками не бывали поводом сбежать или развлечься. Он не считал отношения развлечением. Он жил близостью и отдавал всего себя любым, даже коротким встречам.
– А какие тебе по душе? – спросил Эван.
– Ну, мне нравятся умные, – почесал в затылке Питер. – И еще аккуратные.
– Ухоженные? – подсказал с улыбкой Маир.
– Да. Самое подходящее слово.
– Ему брюнетки нравятся, – сказал старший брат, и Питер фыркнул.
И тут в зал вошел Бури. Уменьшенный, он был, тем не менее, размером со слона, но ступал почти бесшумно.