Страница 121 из 256
– Терпение – добродетель, друг мой, – отозвался трог. – Прибережем вкусное напотом.
Кристиан беспомощно развел руками. Очевидно, парень дразнил его какой-то приятной встречей, но нарочно не выдавал подробностей.
– А когда будет бал? – спросила Рута.
– Завтра вечером. Гости начнут съезжаться утром. Мы как новые владельцы земель обязаны собрать всех высокопоставленных особ у себя в замке. Мы не хотели, но Питер настоял. Точнее, его отец.
– Хотели позвать больше «своих», но постеснялись, – сказал Лар. – Нехорошо отрывать людей от важных дел.
– Думаю, вы ошиблись, – улыбнулся Эван. – Никто бы не отказался от бала, в особенности девушки. Позовите Олана и Кату, Алекса с Дилой. Да ту же Нору с Конлетом… В любом случае вы ничего не теряете. Они либо радостно согласятся, либо вежливо откажутся, но никто не обидится.
– Тогда, наверное, схожу на Тасулу, – улыбнулся Маир. – Вместе спокойней. Я, честно говоря, ненавижу все эти сборища. Придется надеть маску, изображая из себя важного богатого индюка.
– Постараемся не вызвать подозрений, – объяснил Лар. – Но вам можно оставаться собой, ребят.
Кристиан предложил переместить старшего брата, заодно взял с собой Алеарда, который хотел рассказать Айману о наших последних делах. Эван и Ойло тоже ушли, а Лар повел нас с Рутой смотреть замок.
– Вот здесь мамин гардероб, можете найти себе подходящие платья. – Он осторожно коснулся темной двери, и глаза стали печальными. – Она была бы рада, что наряды пригодятся… Правда, те, что куплены при де Флавиях, мы выбросили.
– Ты скучаешь по ней? – тихо спросила Рута, легонько погладив его по плечу.
– Очень. Но я благодарю высшие силы, что не остался совсем один. У меня есть брат и дом. И вы – лучшие друзья. Думаю, мама счастлива видеть нашу теперешнюю жизнь, – спокойно и печально сказал парень.
Рута вздохнула.
– Я тоже потеряла родителей. Их образы так далеки и расплывчаты, что мне кажется, будто я придумала детство. Даже скучать не могу – что-то словно выдавливает чувства. Наверное, это боль. Время всё излечит, а если не найдет лекарства – сотрет ту часть, что самая мучительная.
– Надеюсь, мы справимся, – пробормотал Лар. Ему явно не хотелось продолжать разговор. – Ладно, оставлю вас. Нужно спуститься на кухню и проверить, как дела с едой обстоят. Одной из немногих, кто остался, стала кухарка, но она еще и ведунья, так что не бойтесь за свои дары. Мы предупредили ее, что дом заполнится магией.
И он вышел из гардеробной. Рута приподнялась на цыпочках и посмотрела вверх.
– Здесь, наверное, сотен пять разных платьев! Зачем одному человеку столько?
– Так принято, – улыбнулась я. – Их мама была влиятельной персоной, она должна была выглядеть соответствующе. В каждом мире свои правила.
– Это верно, – кивнула Рута. – Я всё думала: а можно жить где-то, не подчиняясь правилам? Жить свободно, чтобы единственным указующим направление чувством была любовь?
– Мне бы хотелось так жить. Где-нибудь в краю, подобном радостной мечте, выдумке счастливого человека. Без городов, без иных дорог кроме как проложенных Промежутком. Мир, где правит любовь и волшебство.
– Вроде прежней Трогии, – сказала девушка. – Как ты думаешь, Фрэйа, она такая, та далекая недоступная планета?
– Не знаю, но мне кажется, мы бы могли жить там. Это место, где я буду спокойна за всех, кто мне дорог. Дом. Настоящий. Вот только сможем ли мы дотянуться до него? Боюсь, поиски завершатся ничем.
– Тогда, на Аргоне, когда вы привели меня к Ойло… Мы остались с Эваном наедине, и он сказал, что всегда будет беречь меня. Сказал это так спокойно и просто, словно мы знакомы целую вечность, словно нас связывают крепкие узы, а не получасовое знакомство… И я поняла, что люблю его. Можно полюбить так быстро и безрассудно? Тем более после того, что было? Я не призналась себе в этом чувстве и уж тем более не призналась бы ему. А потом, когда путешествовали, мы пошли прогуляться. И он сказал, что любит меня. Поцеловал, и… – она покраснела. – Трогия была так близко, в нём самом…
– Он стал твоим домом, – тихо сказала я.
– Да. Я готова была жить в черном лесу, главное, что с ним. Прежня жизнь словно не мной прожита. Потеряв свободу, я могла думать только о том, что хочу есть. Уже не боялась, что меня купит какой-нибудь зажиточный аргонец, и я сгнию в его доме – жалкая рабыня, вечная прислужница. Мне все время хотелось есть. Со мной была девушка – Рахна. Ей исполнилось двадцать. Родные продали её, чтобы не потерять дом. Она всё время плакала, и за это хозяин бил её. Ничего не помогало – слезы стали её верными спутницами. Как и голод моим спутником. – Она помолчала. – Когда мы с Эваном выбрались из тюрьмы в Промежуток, я уже не сомневалась, что мы вернемся на Аргон. Так и случилось. Поначалу я не понимала, что он хочет сделать, потом, сообразив, ощутила тепло. Так любви стало больше, потому что поступки – тоже доказательство чувств. Мы скупили всех рабов, что продавались тогда на рынке, благо было их не больше четырех десятков. Оставшиеся деньги раздали им… В основном это были аргонцы, но среди них один трог – немолодой уже мужчина. Мне кажется, он ушел в Промежуток, что мы вместе создали тропу. – Она улыбнулась. – А потом, в одном из миров, Эван сказал, что очень хочет… – и она так густо покраснела, что я не выдержала хмыкнула.