Жертва обязательств

- Он сам за меня решил, - Ширкоев зло махнул рукой и присовокупил что-то отрывистое и, похоже, не очень для Антона лестное на своем родном языке.

- Не понял...

- Сбежал он. Мне только что доложили. Где-то здесь обретается, не думаю, что сумел из здания выбраться. Некогда мне его ловить уже.

- Ёптить, ну вы даете! Связанный кабинетный вояка и тот от вас ушел!

Антон слушал этот странный разговор и все больше диву давался. Из состояния ошалелого ступора его вывела последняя фраза Никитина. 'Ну из меня-то, может, герой и слабоват, зато ты у нас, Рэмбо хренов, вообще непонятно за кого воюешь. Похоже, что сам за себя,' - разозлился Антон.

Размышления его прервали звуки стрельбы и крики. Шум был приглушенный, Антону показалось, что стреляли и кричали на улице.

- Началось! - Никитин обернулся на звук, - Тебе пора! Постарайтесь рассеяться.

- Странно, что стреляют. Мои люди должны были уже уйти, - покачал головой Ширкоев.

В этот момент ожила и затрещала рация на поясе боевика. Когда Ширкоев ответил, сквозь шум послышался крик:

- Рустем, в коллекторе засада! Здесь спецназ! Много!

- Понял тебя! Отходите назад!

Голос говорившего захлебнулся в стрекоте автоматной очереди и Ширкоев дал отбой. Пристально глядя на Никитина, он медленно опустил руку с зажатой в ней рацией.

- Ну и как это понимать? - Ширкоев угрожающе качнулся вперед.

- Не знаю! Я отдал им планы без коммуникаций!

- Уверен?

- Я похож на идиота?! - взорвался Никитин.

- Нет, ты похож на предателя, - боевик говорил спокойно, взвешивая каждое слово. - А предавший раз... ну ты и сам знаешь.

Еще произнося последние слова, Ширкоев метнулся к лежащему на столе автомату. Никитин кинулся ему наперерез и сбил с ног. Сцепившись, они покатились в сторону от стола.

Антону вдруг вспомнилась интересная статья об акулах, прочитанная им когда-то. В ней говорилось о том, что детеныши некоторых видов акул могут пожирать друг друга еще в утробе матери. 'Вот и вы сожрите друг друга, уроды!' - глядя на дерущихся на полу, подумал Антон. Сам он тихонько переполз из своего укрытия поближе столу.

Вдруг Ширкоев охнул и согнулся, зажимая руками живот. Антон не успел разглядеть ни, кто первым выхватил нож, ни сам момент удара. Вскочив, он одним прыжком добрался до стола и схватил автомат.

- Хватит, отойди от него! - он снял автомат с предохранителя и направил на размахнувшегося для повторного удара Никитина. - Ты, конечно, прав: солдат из меня так себе, но с этого расстояния даже я не промажу.

- Антон, ты с ума сошел, - взгляд Никитина скользнул к двери. Похоже, он пытался понять, в какой момент вошел Антон и что из сказанного успел услышать.

- Отойди, я сказал, - для убедительности Антон поудобнее перехватил оружие.

Никитин распрямился и сделал шаг назад все еще не выпуская окровавленный нож из рук. Антон прислушался. Ему показалось, что крики и стрельба теперь слышались ближе и отчетливее.

- Погоди! Я тебе сейчас объясню... - Борис качнулся слегка в сторону Антона.

- Стоп! Не двигайся! Я могу испугаться, а затвор взведен, мало ли что. Поэтому не дрыгайся, - бросив быстрый взгляд в сторону тихо постанывавшего на полу Ширкоева, Антон добавил: - Ты тоже не дергайся, меньше крови потеряешь.

Тут дверь комнату распахнулась, и все услышали растерянное детское 'Ой!' Антон невольно повернул голову к двери. Он выпустил свою жертву из поля зрения всего на секунду, но этой секунды стоявшему ближе всех ко входу Никитину вполне хватило для того, чтобы одним скачком оказаться за спиной у вошедшего Вадика. Левой рукой он обхватил мальчика за плечи, а правой приставил нож к его боку.

- Власть переменилась, Сипягин! - Борис нервным взглядом обшаривал комнату, оценивая обстановку. - Поставь автомат на предохранитель, положи на пол стволом к себе и толкни в мою сторону. Тогда мальчик не пострадает.

- А какой тебе резон в таком случае оставлять в живых свидетелей? Тебя удерживает лишь автомат в моих руках, - Антон старался говорить спокойно и уверенно, но очень сомневался, что у него это выходит достоверно.

- У тебя, Сипягин, выбора нет. Или ты сейчас отдашь мне автомат, или получишь труп мальчишки. Терять мне уже нечего!

Никитин провел ножом по свитеру мальчика, оставив на нем кровавые пятна и длинную дыру. Антон видел в лице Бориса отчаянную решимость. Никитин солгал: ему было, что терять, и именно поэтому он был готов идти до конца. И действовать ему нужно было, как можно быстрее: звуки боя все приближались.

- Ну! - поторопил Никитин.

Нехотя Антон поставил автомат на предохранитель и, взяв за дуло, положил на пол. Он понимал, что фактически подписал сейчас себе смертный приговор, выиграв не помилование, а всего лишь отсрочку для Вадика. Как только автомат будет у Никитина, их жизненные перспективы окажутся под большим вопросом.

- Отойди назад. Дальше!

Антон повиновался. Борис сделал шаг к автомату, не спуская с противника глаз. Он так же внимательно смотрел на Антона, когда нагибался за оружием. Только когда приклад оказался у него в руке, он оттолкнул Вадика от себя:

- Беги к дяде.

Перепуганный Вадим кинулся к Антону и уткнулся носом ему в плечо. Антон мягко отстранил его и рукой подтолкнул себе за спину. Это было все, что он сейчас мог сделать для мальчика. Он стоял и молча смотрел на Бориса, лихорадочно соображая, можно ли хоть как-то спасти Вадика. Мальчишка видел достаточно, чтобы утопить подполковника Никитина, значит ждать милостей от того не приходится. Только избавившись от них, он сохранит жизнь, свободу и должность, а скорее всего пойдет на повышение. Да и сцена сложилась отличная. В комнате останется три трупа: Антона, Вадика и Ширкоева. Картина будет очевидной: поняв, что здание взято штурмом и игра проиграна, главарь террористов застрелил из своего автомата ребенка-заложника и кинувшегося на помощь полковника Сипягина. Увидев все это, подполковник Никитин героически вступил с ним в рукопашный бой и зарезал Ширкоева его собственным ножом. Жаль вот только никого спасти не успел. Ну что ж, это бывает. Боевика ликвидировал, и то хорошо.

'Кстати, а как там на самом деле Ширкоев? Стонать что-то перестал. Не помер ли еще?' - подумалось вдруг Антону. Он постарался разглядеть боевика боковым зрением, не смотря на него в открытую. А когда ему это удалось, Антон начал говорить, стараясь захватить все внимание Никитина:

- Ну что, Борис, объяснишься наконец?

- А нужно?

- Хотелось бы. Ты пел мне патриотические песни на тему 'делай, что должно', отважно шел в логово врага, и что в итоге? Предатель и перебежчик.

- Жизнь прихотлива и непредсказуема.

- Безусловно. Но мне, честно говоря, интересны мотивы этой прихотливости. Удовлетвори мое любопытство. Деньги или что-то еще?

- Ну почему бы и нет, можно рассказать. Только времени у меня мало, без подробностей получится, - Никитин, похоже, немного расслабился, почувствовав себя хозяином положения. - Деньги, конечно, тоже, но это не главное. Тут все так интересно переплелось. Ты знаешь, откуда вся эта взрывчатка, полковник Сипягин?

- Догадываюсь. Областной химзавод?

- Он самый. Нынче банкрот. На его территории находится огромное количество неприкаянного взрывчатого вещества и компонентов для его изготовления. Ну то есть теперь намного меньше, чем было в начале, потому что руководство завода благополучно приторговывает всем этим добром из-под полы. А полиция и ФСБ до недавнего времени на это глаза закрывали с моей легкой руки и руки твоего предшественника. Мой шеф стар и уже не шибко интересуется положением дел на вверенной ему территории, его даже обманывать не пришлось. Но вот смена руководства в вашем ведомстве нам оказалась не на руку. Поначалу я приглядывался к тебе, а присмотревшись, понял, что ты не подходишь. Уж больно рьяно ты взялся за дело, больно активно перетряхивал всех своих подчиненных. Рано или поздно ты раскопал бы и наши махинации с заводом. Надо было как-то действовать, - Никитин пожал плечами, как будто говоря: 'а что мне еще оставалось делать?'