Страница 9 из 24
Совсем наоборот.
Это было место, где уничтожают призраков.
4
Большие лондонские городские печи для утилизации экстрасенсорных артефактов – или попросту Печи Фиттис, как все их называли, находились в восточном промышленном районе Лондона, Клеркенвелле. Они были построены Мариссой Фиттис, легендарной основательницей одноименного агентства, пятьдесят лет назад, когда стало ясно, что в целях безопасности сверхъестественные, связанные с призраками Источники необходимо уничтожать, и уничтожать безвозвратно. В те давние дни печи размещались на месте старой обувной фабрики, и были буквально втиснуты между художественными мастерскими и товарными складами. Теперь они занимали целых два городских квартала, на которых большими кирпичными храмами поднимались крематории, над которыми вместо крестов торчали высокие тонкие трубы, выбрасывавшие из себя пепел, уносившийся в сторону реки и моря.
Во всяком случае, так рассчитывали проектировщики, на самом же деле ветер часто менял направление, и тогда пепел падал на прилегающие кварталы, на крыши домов, улицы, на идущих по этим улицам людей, посыпая серовато-черным порошком их плащи и шляпы. Местные жители называли его «клеркенвелльским снежком» и относились к нему вполне терпимо, считая совершенно не опасным.
Территория, на которой находились Печи, была окружена высокими кирпичными стенами с заостренными металлическими шипами наверху. Сюда каждое утро подъезжали фургоны, привозившие свежие, обезвреженные за прошедшую ночь Источники. Строившийся изначально исключительно для нужд «Фиттис», этот комплекс уже не один десяток лет обслуживал все лондонские агентства. Это была нейтральная территория. Яростному соперничеству между компаниями, перераставшему порой в перепалки и даже в уличные стычки, не было места за этими стенами. Свои рапиры агенты сдавали при входе пожилому вахтеру и только после этого попадали на территорию Печей, постоянно оставаясь при этом под наблюдением местной охраны, готовой в любой момент пресечь любые беспорядки.
Для тех, кто приходил сюда пешком, как я, существовал отдельный боковой вход со стороны Фаррингтон Роуд. Я вошла, сдала свою рапиру и направилась к ближайшему зданию крематория по мощенному каменной плиткой внутреннему дворику. Вдоль дворика были проложены канавы с проточной водой – дополнительная защита от всех потусторонних явлений. Поднявшись по ступеням и раздвинув двери из толстого серебряного стекла, я вошла в просторный зал с железными оберегами и жаровнями, в которых постоянно дымились пучки лаванды. Здесь сидели семь приемщиков – каждый в отдельной кабинке. Именно они принимали принесенные на утилизацию Источники. Проводили досмотр, так сказать.
Проходя по пустынному сейчас залу, я услышала, как меня окликнули:
– Привет, Люси! Что ты мне сегодня притащила?
Сидевшего в кабинке номер четыре приемщика звали Гарольд Мейлер. Это был юноша с бледной кожей, нависшими веками и большими узловатыми руками. В свои восемнадцать он знал Печи лучше многих своих коллег, поскольку начал работать здесь с восьми лет. Что еще о нем сказать? Слегка развязный, слегка дерганый, с громким лошадиным смехом. За эту зиму я несколько раз передавала ему найденные мной Источники. В принципе, мы неплохо ладили друг с другом.
Я вошла в кабинку, и, признаюсь, не без некоторого облегчения поставила свой ящик из серебряного стекла на стол перед Мейлером. Черт возьми, до чего же она оказалась тяжелой, эта мумифицированная голова! Мейлер оглядел меня, почесывая у себя в ухе.
– Похоже, у тебя была веселая ночка, – заметил он, вертя в руках мой ящик. – Кто этот приятель, которого ты принесла?
– Понятия не имею. Какой-то преступник восемнадцатого века, скорее всего. И к нему был привязан – можешь себе представить? – призрак колдуньи. Скажи, ничего себе парочка? Надеюсь, ты сможешь поскорее поджарить этого парня?
Гарольд Мейлер вытащил стопку формуляров и разложил их на своем столе. Как много было этих бумажек, кто бы знал!
– Для тебя, Люси, хоть Луну с неба. А теперь давай запишем все, что требуется. Мне нужны некоторые детали, как обычно.
Я назвала время, место и обстоятельства, при которых был найден и блокирован Источник, заполнила отдельный листок со своими личными данными. Подписала от имени агентства «Ротвелл» расписку о передаче Источника на утилизацию.
У Гарольда были коротко подстриженные светлые волосы, веснушки на лице, большие торчащие уши и такие тоненькие бровки, что их можно было заметить только тогда, когда он поднимал их вверх, морща лоб.
– Снова работала на «Ротвелл»? Не с командой старины Фарнаби, случайно?
– С ней. И в последний раз, надеюсь. Это вообще не команда. Бездари. Улитки безмозглые.
– Что верно, то верно. Тебе, пожалуй, следует раскинуть свою сеть шире, Люси.
– Так и сделаю.
– Между прочим, почему бы тебе снова не примкнуть к агентству Локвуда? Я его видел здесь на прошлой неделе, он был вместе с той девчонкой, Холли. Они тогда только что закончили одно грандиозное дельце на Кэмденском шлюзе. Да ты сама, наверное, об этом читала.
– Если честно, нет, не читала.
– Ну, как же! Кричащий дух, который являлся из скелета девушки, лежащего на дне у ворот шлюза. Никому до Локвуда и в голову не пришло искать Источник там, где есть вода. Но в шлюзах-то она не проточная, а стоячая, улавливаешь? А Локвуд до этого додумался. Ну, а дальше все как всегда.
– Да, все как всегда, – повторила я, поправляя упавшую на лоб прядь.
– Когда Локвуд с той девушкой пришел сюда, они все еще были такие заведенные, никак не могли успокоиться. Все хихикали, смеялись… – Гарольд почесал себе нос, взял резиновую печать, приложил ее к подушечке с красными чернилами, потом к бумаге и расписался в получении артефакта. – Теперь я должен записать уровень опасности этого Источника… Люси? Ты меня слышишь? Оценка уровня опасности. Число от одного до десяти.
– Я помню твою систему, помню. Восемь, – сказала я, но Гарольда было уже не остановить.
– Единица – это самый слабый призрак, вроде Серой Дымки, а десятка – самый мощный, такой, как полтергейст, с которым вы с Локвудом справились в ноябре. Ну, тот, который разнес в щепки универмаг, – он подмигнул мне и разразился своим лошадиным смехом. – Восемь, говоришь? Сильный.
– Ага.
– М-м… Хорошо. Оставишь голову мне?
– Нет, Фарнаби хочет, чтобы я проследила за тем, как ее сожгут.
– Ну да, иначе тебе не заплатят, понимаю. Ладно, пойдем.
Он взял стеклянный ящик и открыл заднюю дверцу своей кабинки. Я прошла следом за Гарольдом в голый, отдающий эхом коридор с бетонными стенками, который проходил по периметру крематория. Навстречу нам попались техники в оранжевых комбинезонах, они везли на склад тележки с пустыми призрак-банками и ящиками из серебряного стекла. Другие техники, в таких же ярких комбинезонах, сопровождали агентов, идущих в смотровой зал или возвращающихся из него. Скрипели колесики, слышались голоса, мягко шелестела на ходу ткань комбинезона Гарольда Мейлера. Время от времени слышался громкий тяжелый стук стальных печных дверей, от которого каждый раз вибрировал пол у меня под ногами. А еще я могла уловить на экстрасенсорном уровне ужас – накопившиеся здесь остаточные следы и вибрации от Источников, которые каждый час десятками сжигали в ревущем пламени.
В конце коридора виднелся ряд массивных стальных дверей, над каждой из которых горел зеленый или оранжевый индикатор, эти огни указывали, свободна ли находящаяся за этой дверью печь или находится в работе. Взглянув на огни, Гарольд уверенно подошел к двери номер тринадцать.
– Мне сюда, – сказал он и добавил, похлопав ладонью по ящику. – Попрощайся со своим приятелем, Люси.
– Прощай, голова. Сколько времени у тебя уйдет на подготовку?
– Минут десять, не больше. А пока располагайся удобнее в смотровом зале. Приветики.
Гарольд исчез в предбаннике печи, а я поднялась на смотровую площадку. Это, в общем-то, был на самом деле огромный железный короб, подвешенный под крышей крематория наподобие гондолы дирижабля. Пол этой гондолы был застлан зеленым ковром, а на нем стояли столики, стулья и даже диванчики, словно в кафе, куда ты зашла, чтобы поболтать со своими друзьями. Иногда смотровую площадку ненадолго открывали для публики, чтобы люди могли своими глазами увидеть, как власти не покладая рук борются с Проблемой. Впрочем, случалось это довольно редко, и, как правило, в зале никого не было, кроме агентов. Мы, агенты, никогда здесь друг с другом не общались, просто молча сидели или стояли у длинного ряда окон, глядя на гудящий внизу ад.