Страница 28 из 68
— Да, — отозвался я, — извини, просто задумался.
— Это так больно? — спросила она.
Я закрыл рот и глянул на нее. Эстор смотрела на меня с тем выражением отвращения десятилетнего ребенка, которое подразумевало: «Какие же вы, взрослые, дураки!» И на сей раз я, пожалуй, с ней был согласен. Я всегда воспринимал Пассажира как должное, мне и в голову не приходило выяснить, откуда он пришел и как вообще появился на свет. Я был снобом и, словно глупец, радовался тому, что я не такой, как все обычные смертные, и шагаю с ним по жизни, а теперь, когда знание своей сути могло бы спасти положение, оказался безнадежным невеждой. Ну почему я никогда не задумывался об этом раньше? Как я мог допустить, что все это дошло до меня только сейчас, в присутствии этого язвительного ребенка? Нужно время для того, чтобы все обдумать, и, конечно же, место для этих размышлений не здесь.
— Извините, — повторил я. — Пошли в планетарий.
— Но ты же хотел сказать нам что-то важное, — напомнила Эстор.
Вообще-то я уже не помнил, чем львы так важны. Но к счастью, прежде чем мне пришлось в этом признаться, зазвонил мобильник.
— Погоди минутку, — сказал я и, вынув телефон из чехла, посмотрел на экран: звонила Дебора. Семья есть семья, надо отвечать.
— Головы обнаружили, — сказала она с налету.
Какое-то время я соображал, что бы это значило, но Дебора свистнула мне в ухо и я осознал, что надо отреагировать.
— Головы? От тех двух тел в университете? — спросил я.
Дебора раздраженно шикнула и ответила:
— Господи, Деке, в городе не так уж мною безголовых тел.
— Это если не считать мэрию, — съязвил я.
— Тащи свой зад сюда, Декстер. Ты мне нужен.
— Но, Дебора, сегодня суббота, и тут…
— Сейчас же, — отрезала она и бросила трубку.
Я посмотрел на Коди и Эстор, обдумывая затруднительное положение, в котором оказался. Если везти их домой, то до встречи с Деб пройдет еще час, да и, кроме того, мы с ними лишимся того ценного времени, которое проводим вместе по субботам. С другой стороны, даже по моим меркам, брать детей на место преступления несколько эксцентрично.
Но для них это познавательно. Они должны уяснить себе, насколько дотошны бывают полицейские, когда дело касается трупов, поэтому представившаяся возможность ничем не хуже других. Хорошо взвесив все «за» и «против» и приняв во внимание, насколько бурной окажется реакция моей дорогой сестренки, я решил, что лучше всего сейчас просто сесть в машину и всем вместе отправиться на первое в жизни двух непосед расследование.
— Так, — деловито сказал я, убрав телефон назад в чехол, — а теперь нам надо двигать.
— Куда? — спросил Коди.
— Помогать моей сестре, — объяснил я. — Вы запомните то, о чем я говорил вам сегодня? Надо расширять кругозор.
— Да, но мы же в музее, — сказала Эстор. — Мы тут учиться не хотим.
— Кто бы сомневался, — ухмыльнулся я. — Но вам придется положиться на меня и делать, как я говорю, иначе не буду вас учить. — Я нагнулся так, чтобы видеть их глаза. — Возражения не принимаются.
— Декс-террр, — угрожающе сказала Эстор.
— Серьезно. Вы должны слушаться меня.
И снова Коди и Эстор сомкнули взгляды. Через секунду он кивнул, и она повернулась ко мне.
— Ладно, — согласилась она, — обещаем слушаться.
— Мы потерпим, — проговорил Коди.
— Мы понимаем, — добавила Эстор. — А когда мы начнем изучать классные штуки?
— Когда я скажу, — ответил я. — В общем, сейчас нам надо идти.
Она тут же превратилась в надувшуюся десятилетнюю девочку.
— И куда мы пойдем?
— Мне надо на работу, — сказал я, — и я беру вас с собой.
— Мы увидим настоящее тело? — спросила она с надеждой.
Я покачал головой:
— Только голову.
Она посмотрела на Коди и тоже слегка качнула головой:
— Маме это не понравится.
— Если хотите, можете посидеть в машине, — предложил я.
— Ну пошли уже, — сказал Коди, и это была самая длинная его речь за весь день.
И мы двинулись.
Глава 17
Дебора ждала на Коконат-Гроув в тупике рядом со скромным частным владением за два миллиона. Вся улица, начиная от будки охранника и до самого дома, была перекрыта примерно до половины дороги по левой стороне, а толпа его возмущенных обитателей сгрудилась вокруг тщательно подстриженных газонов и вылизанных дорожек, кипя от злости из-за появления целого роя незваных бюджетников из полиции, вторгшихся в их компактный рай. Дебора стояла на улице и давала указания оператору, что снимать и с какого ракурса. Я поспешил к ней, Коди и Эстор шли следом.
— Это как называется? — возмутилась Дебора, переводя взгляд с детей на меня.
— Это называется «дети», — сказал я. — Обычный продукт брачных отношений, отсутствие которых не позволяло тебе встречаться с этими существами раньше.
— Ты спятил, на хрен, их сюда тащить? — рявкнула она.
— Нельзя говорить такие слова, — сказала Эстор. — Теперь ты должна мне пятьдесят центов.
Дебора открыла рот, залилась краской и снова закрыла.
— Уведи их отсюда, — наконец сказала она. — Им нельзя на это смотреть.
— А мы хотим смотреть, — настаивала Эстор.
— Тихо, — сказал я, — оба молчите.
— Господи Боже, Декстер, — проговорила Дебора.
— Ты мне сказала немедленно приехать, — объяснил я. — Я и приехал.
— Я не могу тут нянчиться с двумя детьми, — предупредила Дебора.
— А тебя никто и не заставляет, — сказал я в ответ. — Им и так хорошо.
Деб уставилась на них, они глядели на нее. Никто не мигал, и мне показалось, что еще немного, и моя сестра сжует свою верхнюю губу. Потом она вздрогнула.
— Так, все, — скомандовала она. — Некогда рассусоливать. Вы оба ждите там. — Дебора указала на свою машину, которая была припаркована на другой стороне улицы, и схватила меня под руку. А потом потащила меня к дому, около которого сосредоточилась вся деятельность.
— Смотри, — указала она на фасад.
По телефону Дебора сообщила, что головы обнаружили; на деле оказалось, что не заметить их было просто невозможно. К дому вела небольшая подъездная аллея, которая проходила меж двух воротных столбов, облицованных известняком, и заканчивалась небольшим двориком с фонтаном в центре. Каждый столб венчали изысканные светильники. На земле между этими двумя столбами мелом было написано что-то вроде «млк», только каким-то странным шрифтом, который я не смог распознать. Ну а чтобы никто не тратил время, разгадывая надпись, на самом верху столбов красовались…
Ну что сказать. Признаюсь, зрелище в целом смотрелось мощно и производило безусловный драматический эффект, но, по мне, как-то все равно сыровато. И хотя головы были тщательно выскоблены, глаза запали, а рты на солнцепеке искривились в мерзком, но все-таки подобии улыбок, оставался неприятный осадок. Конечно, мое мнение никого из присутствующих не интересовало, но я знаю, что таких следов лучше не оставлять. Это неопрятно и говорит о недостатке квалификации. А головы, да еще и у всех на виду, — просто показуха, которая демонстрировала, что планчик нуждался в доработке.
Однако о вкусах не спорят. Готов признать: моя технология не единственная. Ну а что касается эстетики, я, как всегда, ждал критического свистящего шепота Темного Пассажира, но его, разумеется, не последовало.
Ни звука, ни трепета крыльев, ни еле слышного шороха. Мой компас сгинул, предоставив меня самому себе, а это выбивало из колеи.
Конечно, я был не одинок. Рядом стояла Дебора, и за своими размышлениями об исчезновении моего тайного компаньона я едва не упустил того, что она мне говорила.
— Они сегодня с утра были на похоронах, — сказала Деб. — А когда вернулись, увидели вот это.
— Кто — они? — спросил я, кивая в направлении дома.
Дебора ткнула меня локтем в ребра:
— Родственники, дурья твоя башка. Родственники Ортеги. Я кому рассказываю?
— Прямо вот так, посреди бела дня… — Почему-то этот факт меня особенно тревожил.