Страница 10 из 17
— Да как сказать… Удавалась… пока с вами не встретился.
Старлей расхохотался.
— Ну-ну, не преувеличивайте! Вы меня прямо злодеем выставили. Бармалеем каким-то, который ловит бедных водителей и кушает на завтрак. На самом деле я просто очень ответственный. И принципиальный. А потому продолжим. Аптечка есть?
С трудом сдерживаясь, чтобы не нагрубить в ответ, я достал аптечку.
— Хорошо, вижу. Так-так… В какую эпоху собрались?
— Мезозойская эра, конец мелового периода.
— Замечательно! Самый расцвет динозавров. А заодно — райское время для целой кучи вредных бактерий и разных простейших паразитов, которые потом вымерли вместе со своими хозяевами. Повезло нам, верно? Но не дай бог притащить эту заразу в наше время — иммунитета же ни у кого нет, сразу эпидемия… Жуть! Так что давайте посмотрим, без каких препаратов в мезозое делать нечего.
Инспектор вынул карманный компьютер, вызвал нужный список и произнес:
— Дизокрумол!
— Вот он, — я достал из аптечки и показал ему пузырек с желтыми таблетками.
— Вижу. Теперь — пероксоликсан!
Я человек основательный, а потому, чтобы такие вот… не отравляли жизнь, стараюсь предусмотреть любую мелочь. Но Саньков оказался невероятно упорным типом и не утратил оптимизма, даже дойдя до конца списка. Похоже, он и мысли не допускал, что может выпустить меня из своих лап, не ощипав.
— Компенсатор темпорального сдвига работает?
Включите, пожалуйста. Так, хорошо. А в бортовом компьютере программа лицензионная? Позвольте, я проверю… Чудесно! А в багажнике что? Недозволенного нет?
Производя свои манипуляции, инспектор не переставал улыбаться. «Все равно нащупаю у тебя слабину, — говорили его голубые глаза. — Думаешь, обо всем позаботился? Так не бывает, милок, на чем-нибудь обязательно проколешься. Не первый год работаю, не таких ошкуривал!»
— Ну а теперь перейдем к главному, — сказал он. — Цель поездки, конечно же, — поохотиться на динозавра? Хотя что я спрашиваю — по экипировке видно, что не на пикник собрались.
Не на пикник, это точно. Вряд ли какая другая забава сравнится по выбросу адреналина с охотой на динозавра! Хотя, конечно, ящер ящеру рознь.
Взять, к примеру, бронтозавра. Огромная гора мяса — тонн тридцать, а удовольствия от процесса никакого.
Больно уж тупое существо и неповоротливое, вдобавок.
Сидит по брюхо в болоте, хрумкает водоросли и ничего вокруг себя не замечает. Его уже подстрелили, а он об этом и знать не знает — до крошечной головки на длиннющей шее новость еще не дошла!
Вот дейноних — совсем другое дело. Небольшой юркий хищник, попасть в которого надо умудриться. Не успеешь — может запросто отхватить кисть руки, а то и прокусить шею.
Однако надо было что-то отвечать инспектору.
— Угадали, — подтвердил я.
— Тогда позвольте вашу лицензию.
— Пожалуйста.
С какой радостью Саньков обвинил бы меня в преступных замыслах! Мол, подстрелишь ни в чем не повинную рептилию — и вызовешь такую лавину последствий, что весь наш привычный мир полетит вверх тормашками!
Как тот герой из знаменитого рассказа, раздавивший доисторическую бабочку… Но здесь инспектору ловить нечего. Ученые уже доказали, что в далеком прошлом действует закон затухания этой самой лавины. По крайней мере, за десять миллионов лет до нашей эры можно творить что хочешь — до нас никакие изменения не дойдут. Вот ближнее прошлое — совсем другое дело, на то оно и под запретом…
— Хорошую бумагу оформили. — Почему-то старлей не спешил возвращать мне лицензию. — Уважаю таких… дотошных. Каждая буковка на месте, каждая циферка… На трицератопса, значит, идете?
— На него.
— Да… Зверь серьезный, даром что травоядный. Рога такие, что мама родная!.. Один знакомый как-то на этого монстра охотился, так тот из него только чудом кишки не выпустил. С тех пор больше в прошлое не ездит.
Все, говорит, хватит судьбу испытывать…
Тут Саньков был прав: трицератопс — животина опасная, никому не спустит. На него даже смотреть жутковато. Огромный костяной воротник, два здоровенных рога над самыми глазами и один — на носу. В придачу ко всем этим украшениям — скверный характер, еще хуже, чем у земного носорога. Чужаков он вообще, мягко говоря, недолюбливает.
Хуже всего, если трицератопса только подранишь.
После этого остается лишь бежать со всех ног в поисках убежища, а если такового поблизости нет — можно сразу начинать молиться. Помню, однажды меня такая зверюга загнала на дерево. Но даже на этом не успокоилась: уперлась рогом в ствол — и ну его раскачивать.
Я ухватился за ветки и первые четверть часа держался нормально. Но потом чувствую: еще минут пять такой болтанки — и свалюсь к ногам ящера, как спелая груша. Слава богу, ему в конце концов надоело трясти дерево, и он ушел залечивать рану…
Тем временем инспектор в очередной раз — наверное, десятый — пробежал глазами лицензию.
— Подождите-ка, — сказал он. — Тут вот дата охоты указана: 4 мая 68 355 620 года до нашей эры. Правильно?
— Ну и что? — не понял я. — Дата как дата.
— Э, нет! — возразил старлей. Лицо его, и без того не хмурое, буквально озарилось внутренним светом. — Давайте-ка сверимся с моим компьютером. Сейчас, сейчас… Ну вот — я так и знал! Весной, к вашему сведению, трицератопсы выводят детенышей, и охота на них запрещена. Что вы на это скажете?
Сначала я подумал, что он шутит.
— Да вы что, инспектор? Кого они выводят, какие детеныши? Все рептилии кладут яйца и тут же про них забывают, а малышня сама вылупляется!
Он усмехнулся:
— Продолжайте, продолжайте, время у нас есть.
— Да это же какой-то недоучка в свое время написал! — разгорячился я. — Ткнул пальцем в небо. А потом кто-то принял его фантазии за руководство к действию. Кроме того, все эти даты — полная условность…
Тогда ведь даже Земля вертелась быстрее, и в году было то ли на две, то ли на три недели больше!
— Молодец! — с чувством произнес Саньков. — По естественным наукам — твердая пятерка! Но вот что касается законов… Тут, увы… Посмотрите, пожалуйста, на экран. Вот закон. У него есть номер и дата. Видите?
— Вижу.
— А теперь, пожалуйста, найдите в тексте что-нибудь про вращение Земли. Есть?
— Нет, — буркнул я.
Наступило молчание. Я попался. Так бывает, никогда не знаешь, что выкинет дурак. Мгновение — и ты уже не удачливый охотник, а последний лох!
— Хорошо, — сказал я, — если весной охотиться нельзя, то не буду. Какие проблемы? У меня еще девять месяцев в запасе. Выйду из машины летом, осенью, зимой… Идет?
— Так нельзя! — Инспектор покачал пальцем, словно втолковывая очевидную вещь несмышленому пацану. — В лицензии какой месяц написан?
— Ну, май…
— Вот-вот. А она — Документ! Не какой-нибудь, а с большой буквы! Мое дело — следить, чтобы все написанное исполнялось.
На меня накатило чувство безысходности. Вместо того чтобы продолжать выкручиваться, я зачем-то уставился на правый ботинок Санькова. И подумал: как будет хорошо, если на него наступит трицератопс! Нет, лучше бронтозавр…
— Так что же мне прикажете делать? — обреченно спросил я.
Он ткнул пальцем в свой нагрудный жетон с эмблемой службы, которую окружали по периметру большие оранжевые буквы «ИТХК»:
— Знаете, как это расшифровывается?
— Знать-то, конечно, знаю. А вам какую версию — официальную или?..
Рыжий мучитель махнул рукой:
— Да зачем же официальную, давайте свою, водительскую.
— А не обидитесь?
— Ни капельки. Ну, говорите, что означают эти красивые буковки.
Я набрал полную грудь воздуха и, глядя прямо в его голубые бесстыжие глаза, медленно и четко произнес:
— Инспектор тоже хочет кушать.
— Вот! — Саньков многозначительно поднял указательный палец, словно подтверждая незыблемую истину. — Наконец-то мы добрались до сути. Осталось только сделать правильный вывод.
— Сколько? — мрачно спросил я.
— Пятьсот, — ответил он с улыбкой, за которую мне захотелось его убить изощренным способом. Я даже придумал, каким именно. Доставить бы Санькова в эпоху, когда по всей Земле еще плевались лавой вулканы, и сбросить в жерло одного из них! Пусть поварится…