Страница 17 из 25
Адамс погрузился в мрачные размышления.
— Ну ладно, — сказал он наконец. — Какие у тебя еще вести?
— Твоя мать, Эд.
Адамс вздрогнул.
— Что с ней?
— Не волнуйся. С ней ничего не случилось. Просто миссис Адамс в очень тяжелом моральном состоянии. Иза была у нее и говорит, что она не перестает плакать с тех пор, как в воскресенье ты отказался от свидания с ней.
Адамс пожал плечами.
— Передай ей, что мы увидимся завтра, в четверг, если она может прийти.
Грегори Пенсон развернул газету.
— Эд, не знаю, как ты сейчас относишься к Анне Плэйтон: ты никогда не был вполне откровенен со мной, и мне очень трудно начать разговор о ней…
— Начинай как тебе заблагорассудится. Я не делаю никакой тайны из моих отношений с Анной. Все это осталось в далеком прошлом. Что с ней случилось?
Пенсон ответил мягко:
— Она умерла, Эд…
Эдвард Адамс нахмурился.
— Ах вот как! — пробормотал он.
— Она была убита двумя выстрелами в голову, в воскресенье в ее доме в Комптоне. Я принес тебе газету, где об этом говорится. Если хочешь прочесть…
— Хорошо. Оставь мне ее. Спасибо.
— Я бы предупредил тебя раньше, но эта заметка попала мне на глаза только сегодня.
Эдвард Адамс кивнул. Когда он снова заговорил, его голос звучал несколько хрипло:
— Что-нибудь еще?
— Да. Исчезла Милли. Я трижды заходил в отель. Мне сказали, что ее не видели с воскресенья. Хозяин в бешенстве. Говорит, что она скрылась, не уплатив по счету. Я, разумеется, успокоил его, сказав, что заплачу за все, если она не вернется. Ты не знаешь, что с ней могло случиться?
— Нет, — ответил Адамс.
— Все это очень странно, — озабоченно сказал Пенсон.
— Может быть, она уехала в Англию, — заметил Адамс.
— Не расплатившись в отеле?
— Да, верно.
— Послушай, Эд, а если гангстерам стало известно о ее разговоре с Эвером? Ты не думаешь, что они могли что-нибудь предпринять?
— О черт!.. Кажется, ты прав, Грэг. Эверу достаточно было сказать Уоррику о разговоре с Милли, чтобы гангстеры стали за ней следить.
Эдвард Адамс погрузился в раздумье.
— Но они же прекрасно понимают, что Милли для них не опасна. Эвер раскусил ее сразу, — сказал он, немного успокоившись.
Адвокат покачал головой.
— Нет. Боюсь, как бы с ней не случилось какого-нибудь несчастья…
Грегори Пенсон беспокоился не напрасно. Теперь Милли Берил была вполне уверена, что за ней следят. Она встречала «его» повсюду — в барах, ресторанах, на дорожках в городских парках и садах; ей казалось, что, кроме этого человека, в городе никого нет. «Он» на нее не смотрел, не проявлял внешне никакого интереса, постоянно был погружен либо в чтение газеты, либо романа в дешевеньком издании. Именно в такие моменты Милли пыталась скрыться, выбирала темные переулки и там, спрятавшись в каком-нибудь парадном, ждала, чтобы «он» прошел мимо. Но каждый раз она обманывалась в своих ожиданиях. Человек следил за ней так искусно, что Милли, в сущности, ни разу не увидела его лицо.
Молодая женщина каждый день встречалась с инспектором Дэвидом и, наконец, решила сказать ему о своем преследователе. Но ей было неловко. «Инспектор может принять все это за плод моей фантазии», — думала Милли. Она расспросила хозяина мотеля «Приют кабана» о своем странном спутнике в тот злополучный вечер, когда она приехала в Комптон. Хозяин назвал имя — Эрик Гаспар — и сообщил, что тот, пробыв в мотеле два дня, сказал, что возвращается в Нью-Вераль.
Когда в маленьком баре, где они обычно встречались, Милли увидела инспектора Дэвида, она рассказала ему о незнакомце.
— Эрик Гаспар? — спросил инспектор, нахмурив брови. — Нет, я не знаю этого человека.
И тут-то, к большему смущению молодой женщины, он задал тот самый вопрос, которого она боялась.
— Вы уверены, что все это не плод вашего воображения?
Милли поспешила переменить тему.
— Есть какие-нибудь новости?
— Новостей много, — ответил Дэвид. — Но ничего точного, определенного. Представьте, я здесь наткнулся на доктора Девона, тюремного психиатра… У него в Комптоне, оказывается, собственный домик, куда он часто приезжает.
— И что вы об этом думаете?
— У Девона неоспоримое алиби на тот вечер, когда была убита Анна Плэйтон. Но мне не нравится, что он оказался здесь.
— Почему? — спросила Милли.
— Я прекрасно понимаю, что Комптон — это место, куда приезжают развлекаться. Но дело в том, что доктор Девон здесь не один. Можно подумать, весь Нью-Вераль решил приехать в Комптон на воскресенье. Каждый раз, заходя в полицию, чтобы заглянуть в поступающие из отелей карточки, я нахожу в них не меньше двух или трех человек, прибывших из Нью-Вераля.
— А вы нашли имя Арнольда Мэзона в этих карточках?
— Именно об этом я хотел вам сказать! — воскликнул инспектор. — На сегодня это моя главная новость. Мэзон остановился в отеле «Моника» в субботу вечером.
— Вы с ним уже говорили?
— Нет еще. Он все время в бегах.
Инспектор посмотрел на часы.
— Десять минут шестого. Попробую-ка еще раз зайти в «Монику».
Он одним глотком допил пиво и встал.
— Сегодня я непременно должен увидеть Мэзона. Больше нельзя откладывать свое возвращение в Нью-Вераль. Я уезжаю завтра утром. Хотите поехать в моей машине?
— Спасибо, я подумаю, — ответила Милли. — Если вы сможете забежать в бар около восьми часов, мы это обсудим.
— Договорились, — согласился Дэвид.
Арнольд Мэзон лежал на постели, подложив руки под голову и уставившись в потолок. Во внешности этого пятидесятилетнего человека не было ничего примечательного, если не считать примечательной удивительную незаметность, непримечательность всего облика.
— В чем дело? Кто там?! — крикнул он, услышав стук в дверь.
— Это я, — сказал Дэвид, входя в комнату.
— Что такое! Кто вам позволил…
— Довольно, — прервал его инспектор, предъявляя удостоверение. — Полиция!
— Что вам от меня нужно? — испуганно пробормотал Мэзон.
— Садитесь и отвечайте на мои вопросы.
Дэвид почувствовал, что его охватывает необъяснимый гнев. «Значит, вот он какой, этот Мэзон…» Действительно, на первый взгляд трудно было вообразить себе что-либо более достойное презрения, чем этот представитель рода человеческого. Дрожащий, потеющий, только что не лязгающий зубами, Мэзон был воплощением страха и неспокойной совести. Однако Дэвид обладал достаточным опытом, чтобы знать, что многие невиновные ведут себя почти также.
— Где вы были в воскресенье 14 августа между восемью и половиной десятого вечера? — спросил он резко. Ему пришлось ждать не менее пятнадцати секунд, прежде чем его собеседнику удалось справиться с охватившей его паникой. Наконец Мэзон ответил:
— В кино… Я был в кино.
— Есть ли кто-нибудь, кто может подтвердить ваши показания?
Казалось, Мэзон вот-вот потеряет сознание. Он качал головой, глаза его были вытаращены, дыхание прерывисто.
— Отвечайте! — приказал Дэвид.
Мэзон едва мог дышать. Чем более жалко он выглядел, тем больше ненавидел его инспектор.
— Значит, нет никого, кто мог бы подтвердить, что видел вас в воскресенье между восемью и половиной десятого. Так?
— Да, — выдохнул Мэзон. Дэвид наклонился над ним и схватил за ворот.
— Ну так я скажу, где ты был, негодяй! Ты не ходил в кино. Ты был у Анны Плэйтон и убил ее!
— Нет! Нет! — завопил Мэзон. — Вы с ума сошли! Я даже не знаю, о ком вы говорите!
— Вот как! Не знаешь? Напротив, ты прекрасно знаешь!
— Нет! — закричал Мэзон.
Но с этого момента положение изменилось. Мэзон овладел собой. Он относился к числу людей, которым удается взять себя под контроль, когда, отвечая, они переходят на крик, словно это придает им мужества.