Страница 3 из 9
«Но они-то девочки хорошие, чистые в душе, умные, и ждут свою любовь, а не воруют деньги у отца, потом сбегают и не выскакивают замуж за первого проходимца, да потом еще и умудряются ему рога наставить с его лучшим другом!» - вспомнились злые слова мачехи, но Геля тут же подавила неуместные воспоминания и обиды.
Смысл обижаться, если все равно тебе больше не верят?
И все эти мысли очень быстро вернули ее на землю и заставили прекратить паниковать.
- Не надо, баба Вера! Не надо, ну что вы… И приезжать тоже не надо, вы отдохните, - быстро заговорила Геля, - я сама во всем разберусь, - правда она пока еще не знала, как, но была уверена, что точно разберется! – вы же всю ночь, наверное на ногах!
- Но как же…, - попыталась возразить старушка, - Михен Валерьевич сказал, что ты сама операцию ночью пережила…
- Баб Вера, ой, да эта плевая операция была! – Геля постаралась сказать эти слова как можно беспечнее, - я уже на ногах!
- Да?
- Конечно! – Геля даже улыбнулась в трубку, будто женщина на том конце могла видеть ее эмоции, - все хорошо, я сама со всем разберусь. Спасибо вам большое, вы не представляете, как я вам благодарна за помощь, но вы и о своем здоровье подумайте, если сейчас и вы в больницу сляжете, то это ни к чему хорошему не приведет…
- Ну да… ты права, наверное, тем более, если ты уже на ногах, хотя Михен Валерьевич говорил, что у тебя перелом какой-то серьезный…, - в голосе бабы Веры сквозили нотки неуверенности.
- Ой, да обычный перелом! На костылях месяц похожу с гипсом, делов-то, – Геля даже умудрилась хихикнуть, лишь бы баба Вера и правда поверила, что все хорошо и не вздумала беспокоить отца, а Геля не собиралась всю свою жизнь прожить на съемной квартире, - все будет хорошо! Вы мне только расскажите, в какую больницу попала Инга.
И старушка, окончательно успокоившись Гелиным веселым голосом, объяснила, где сейчас Инга и даже поведала о том, что Михен оказывается, даже в платное отделение ее перевел, сразу после реанимации на вертолете и перевез.
Геля постаралась в этот момент, как можно дальше задвинуть все свои эмоции, сейчас не время, чтобы паниковать и истерить, сейчас она должна собраться, выслушать всю информацию, а потом выбираться из этой больницы. Она должна быть рядом с дочерью, она должна проследить, что у ребенка все хорошо, есть все нужные лекарства, хорошие врачи, и правильный уход. И с блондином она тоже позже поговорит. А перелом как-нибудь срастется, не беда, она потом с ним разберется, лишь бы с Ингой все было хорошо.
Стоило Геле положить трубку, как она сразу же потребовала от медсестры, чтобы та немедленно привела сюда кого-то из врачей.
Девушка лишь кивнула и выскользнула из палаты.
Через тридцать минут появился чуть взъерошенный и немного заспанный хирург.
Геля вспомнила, что его зовут Виталий Дмитриевич.
- Здравствуйте Виталий Дмитриевич, - начала Геля, стоило мужчине открыть дверь.
- Здравствуйте Ангелина, - мужчина еле подавил свой зевок, - обход начнется в десять утра, так что у вас еще есть время отдохнуть и немного поспать, вы ведь ночью-то практически не спали, или вас что-то беспокоит?
Мужчина приблизился к ее кровати и тут же схватил ее за запястье, начав считать пульс.
- Я хочу, чтобы вы сняли эту конструкцию, и загипсовали мою ногу, я ухожу, - огорошила хирурга Геля, и добавила: – У меня дочь в больницу попала, в реанимацию, у нее отек Квинки, мне нужно быть рядом с ней!
Мужчина нахмурился, затем вздохнул, и опять нахмурился, внимательно вглядываясь в решительное бледное лицо девушки.
- Так…, - сказал он, затем взял кресло, подошел к кровати Гели и сел в него.
Виталий Дмитриевич за эти сутки прилег отдохнуть всего на один час, а его смена заканчивалась только через два часа, к тому же за смену он умудрился провести целых две довольно сложных операции, и поэтому чувствовал он себя не очень хорошо, а точнее - спать хотелось просто зверски.
Нет, он не раз сталкивался с тем, что пациенты после операции сразу же собирались уходить домой, это была для него не новость. Причины были разные. И родные попадали в неприятности, а бывало и то, что пациент просто после наркоза еще не отошел и не понимал, что происходит. Поэтому собравшись с силами моральными и физическими, он посмотрел на девушку, и, вздохнув, заговорил:
- Ангелина, а кризис у ребенка миновал? Все обошлось?
- Да, - быстро заговорила Геля, - мне сказали, что она пока спит, но…
- Ангелина, подождите, - прервал он ее, - значит с вашим ребенком все в порядке, и врачи обязаны о ней позаботиться, понимаете, это их работа.
Геля взяла его за руку и посмотрела мужчине в глаза.
- Нет, в смысле да, конечно, но… вы не понимаете, ей сейчас очень плохо, она там совсем одна, она еще очень маленькая, ей всего девять лет.
- Ангелина, - улыбнулся хирург, хотя давались эти улыбки ему очень тяжело, - вам все равно не разрешат находиться рядом с ребенком, максимум позволят посещать два раза в день и все. Она же у вас уже взрослая. Так вы можете с тем же успехом и по телефону с ней поговорить. А всем остальным ее обеспечат.
- Нет, я должна быть рядом с ней! Она там совсем одна! – в отчаянье выкрикнула Геля, видя, что врач совершенно не понимает ее метаний.
Виталий Дмитриевич, вздохнул и прикрыл глаза буквально на мгновение, понимая, что с этой стороны он ее не убедит, у девушки сработал материнский инстинкт, а когда вступают в свою силу инстинкты, особенно за жизнь потомства, то здравый смысл сразу начинает пасовать.
«Что ж, попробуем с другой стороны подойти», - мысленно решил для себя врач.
Он перехватил прохладную кисть девушки, слегка придавив ее к кровати, и строго посмотрел Геле в глаза.
- Вы понимаете, что если ваши кости, не правильно срастутся, то вы на всю жизнь можете остаться инвалидом и не сможете полноценно передвигаться?
- Да, - уверенно ответила Геля.
Хотя и мало что сейчас понимала, так как у нее в голове была на данный момент только лишь одна цель - это больница, где лежит ее дочь, и для этого она готова была сейчас ответить на любой вопрос «да» если это приблизит ее хоть на один шаг к Инге.
- И вы понимаете, что для того, чтобы освободить вашу ногу мне придется сделать вам еще одну операцию?
- Да! – опять с уверенностью ответила Геля, и на всякий случай добавила: – И я готова подписать любые бумаги, чтобы снять с вас ответственность, - и тут же нахмурилась, вспомнив, что на операцию-то она как раз и не давала согласия.
Виталий Дмитриевич потер лицо ладонями, пытаясь хоть немного взбодриться. И решил действовать по стандартной схеме.
Он встал со стула и мысленно отстранился от всех эмоций и собственной усталости.
- Значит так, - начал он, - я сейчас подготовлю документы на операцию, и как только спадет отек, я ее сразу же вам сделаю.
Он вытащил из кармана записную книжку и начал ее демонстративно листать и что-то в ней читать.
- Думаю, - сказал он глядя в ежедневник, - это будет примерно через неделю, ага, я ставлю вас на…
- Что? – вскрикнула Геля, - как через неделю?! Мне нужно, чтобы вы сделали ее сейчас!
- Ангелина, - врач сделал вид, что удивлен ее выпадом, - я не имею права это делать! У вас должен спасть отек, вы посмотрите на свою ногу, - он кивнул на ее конечность, затем приблизился к Геле, и указал пальцем на те места, куда входили спицы.
Гелю замутило оттого, что она увидела. Оказывается, она подсознательно избегала смотреть на свою ногу, но сейчас врач заставил ее это сделать, и Геля почувствовала дурноту.
А хирург тем временем продолжил:
- Если я сейчас начну делать вам операцию, то не исключено, что из-за отека я могу повредить вам сосуды, а это чревато серьезными нарушениями.
Геля сглотнула несколько раз вязкую слюну, и упрямо посмотрела в глаза Виталию Дмитриевичу.
- Я всю ответственность беру на себя. Я согласна на операцию прямо сейчас, только избавьте меня от этой конструкции! Я подпишу любые документы! – почти выкрикнула она опешившему врачу.