Страница 28 из 38
Раздался звук поворачивающегося в замке ключа, и дверь открылась. Джойс, облаченная в ночную рубашку, стояла там, в испуге вытаращив глаза.
— О, мисс, я видела это! — выпалила она. — Видела так же ясно, как...
— Что ты видела?
Патриция прошла мимо нее в комнату и закрыла за собой дверь. Девушка опустилась на край кровати, закрыв лицо руками.
— Что ты видела? — вновь спросила Пэт.
Некоторое время горничная не отвечала.
— Кажется, оно прошло сквозь дверь, мисс, — глухо сказала она. — Но я запирала дверь перед тем, как лечь спать! Оно медленно прошло мимо меня и вроде как исчезло... и казалось, будто оно просто прошло сквозь стену...
— Это был дурной сон, — сказала Патриция, но ее сердце сжалось. Джойс решительно покачала головой.
— Нет, нет, мисс. Это был вовсе не кошмар. Все случилось точно так же, как и в рассказах других девушек. Я не спала, сна не было ни в одном глазу. Я бодрствовала точно так же, как вот сейчас.
Пэт призадумалась на секунду. Ей не стоило продолжать расспросы — страх только растет, подпитываясь воспоминаниями. Но свойственное ей любопытство взяло верх над благоразумием:
— Как оно выглядело?
— Ужасно безобразный человек. Внушающее ужас лицо бродяги, весь в лохмотьях, грязный... Он был ужасен... На руках у него была кровь, и она капала… капала, когда он шел!
Патриция растерянно посмотрела на нее, затем подошла к двери и открыла ее.
— Может мой отец войти?
Хэнней стоял по ту сторону двери.
— Джойс говорит, что видела призрак… бродяги или кого-то в этом роде. С кровью на руках.
— Что за чепуха! — прорычал мистер Хэнней. — Ей просто приснилось!
Горничная с упреком посмотрела на него.
— Это вовсе не чепуха, сэр, и я не спала.
Внезапно она вскочила с кровати, подошла к окну и, отодвинув шторы, выглянула наружу. Пэт увидела, как она отпрянула назад с выражением ужаса на лице.
— Смотрите!
Хэнней оттолкнул ее в сторону и, распахнув створчатое окно, высунул голову наружу. Мурашки пробежали по его спине, когда он ясно увидел человека — высокого и выглядевшего гротескно в лунном свете. Эта фигура бродила, издавая странные, жуткие звуки при ходьбе.
— Это он! — прошептала с дрожью в голосе Джойс. — Вы слышите? Это я слышала… и оно было совсем рядом, мисс!
На лице Хэннея можно было прочесть недоумение, а у Пэт — тревогу. Лицо горничной подергивалось от страха. Пэт размышляла с легкой злостью: «Должно быть, девушка находит и некоторое удовольствие в пережитом, — думала она. — По крайней мере, ей явно будет о чем рассказать друзьям».
— Я совсем не спала. Он подошел ко мне так близко, что можно было коснуться рукой... — кажется, горничная не собиралась (или не могла) перестать говорить о призраке.
— Как он выглядел? — спросил мистер Хэнней.
— Она уже рассказывала об этом, — нетерпеливо сказала Пэт.
Но Джойс не могла удержаться от того, чтобы повторить свой рассказ.
— Его лицо было ужасно! — она содрогнулась. — Как у мертвеца!
— Пойдем в библиотеку, — сказала отцу Патриция, а затем повернулась к горничной:
— Разбудите Питерсона и попросите его приготовить для вас какое-нибудь горячее питье.
Они оставили девушку сидящей на краю кровати, уткнувшись лицом в руки. Мистер Хэнней прошествовал в библиотеку, к своему любимому столу. Сидя на этом месте, он чувствовал уверенность и способность руководить любой ситуацией. Сейчас же сложилась ситуация, явно требовавшая руководства. Все же, по своему обыкновению, он ждал, что скажет его дочь. Сам он не привык действовать, так как нажил свое состояние тем, что всю жизнь находил слабые места в идеях других людей.
— Отец, нам нужно что-то сделать.
Никто не понимал этого лучше, чем мистер Хэнней.
— Итак, что же, по-твоему, я должен сделать? — спросил он.
Решение было очевидно, и Патриция предложила его.
— Сообщить в полицию.
— И превратиться в посмешище? — фыркнул ее отец. — Полиция, призраки! В жизни еще не слышал подобной чепухи! Неужели ты не понимаешь, что я уже подумал над этим и отмел этот вариант?
— Но что же тогда с этим делать? — прямо поинтересовалась Патриция. — Папа, так не может дальше продолжаться, это действует мне на нервы.
Это действовало и на нервы мистера Хэннея.
— Все это очень глупо, — сказал он и замолчал. Некоторое время он размышлял, склонив голову на руки.
— Тот человек, которого я повстречал в гольф-клубе... Профессор Херзофф, он очень известный ученый. Ты слышала о нем?
Патриция отрицательно покачала головой.
— Я тоже, — простодушно признал Хэнней. — Это очень странно, но мы с ним говорили о привидениях. Я не знаю, с чего мы завели разговор на такую тему, но он верит в них.
Пэт уставилась на отца.
— Взрослый человек и верит в привидений?
— Взрослый и верит в привидений, — подтвердил Хэнней. — Я схожу за ним утром. Он поможет нам посмотреть на ситуацию с новой точки зрения.
Уже не первый раз мистер Хэнней откладывал решение проблемы — каждый раз что-то будет предпринято, но завтра. Пэт вздохнула.
— Нам нужна новая кухарка. Это третья, что ушла за последние две недели. Нужно признать, они видели нечто ужасное.
— Я не верю в это, — раздраженно ответил Хэнней. — Это все не более чем фантазии. Призраки — чушь! Часы смерти — вздор!
Патриция подняла палец, призывая к тишине. Где-то совсем близко отсчитывали время часы смерти. Ритмично, громко, зловеще.
Мистер Херзофф (как правило, он протестовал против того, чтобы его называли профессором) был человеком среднего роста, сухощавого телосложения, с тонкими чертами. Его волосы были седыми, а вытянутое, чувственное лицо — почти бесцветным. За роговыми очками скрывались темные глаза, пристальный взгляд которых мог привести в крайнее замешательство.
В гольф-клубе большинство считало его богатым человеком. Он небрежно упоминал о своем маленьком домике в Вайсельдорфе, но по тому, как он о нем говорил, можно было предположить, что это не домик, а порядочных размеров замок.
Будучи членом клуба в течение многих лет, он появлялся там время от времени; к его последнему приезду штат клуба почти полностью сменился. Он хорошо играл в гольф, был спокойным и непритязательным, но в то же время с авторитетным видом мог беседовать практически на любую тему, от экономики до охоты.
Мистер Хэнней нашел в нем особенно понимающего слушателя, когда со смущением и понятным колебанием заговорил о сверхъестественных вещах.
Профессор должен был прийти и осмотреть дом. Мистер Хэнней гордился Честерфордом и никогда не уставал показывать его гостям. Увы, большинство из них уходили не особенно впечатленными. Мистер Херзофф же, напротив, увидев дом снаружи, отметил определенные удачные особенности архитектуры, которых не замечал даже ее создатель. Мистер Хэнней с толикой гордости сам водил гостя по дому. Наконец, они пришли в гостиную, и впрямь обладавшую изрядным очарованием благодаря особому вниманию ее оформителя к деталям — это не преминул отметить мистер Херзофф.
— Если я могу выразить свое мнение, то это очень красивый дом, — заявил мистер Херзофф.
Хэнней согласился с ним.
— Отделка стен была сделана еще герцогом... что ж, я позабыл его имя, но, в любом случае, он был герцогом, и у него был замок во Франции. Мне не раз предлагали сдать его, но нет, сэр! Месяц назад сюда даже приезжал человек из Лондона и предлагал мне самому назначить цену.
— Могу понять, почему вы отказались от подобных предложений, — вежливо сказал Херзофф, дожидаясь обещанного рассказа. — Вы говорили, что ночью тут что-то произошло?
Мистер Хэнней тяжело вздохнул.
— Я собираюсь рассказать вам об этом. Здесь происходят какие-то странные вещи. По крайней мере, со слов слуг. Я говорил им, что часы смерти — не более чем чепуха. Все это попросту жук, поселившийся где-то в деревянных панелях; он издает такие звуки, чтобы привлечь внимание самки.