Страница 17 из 19
Понятно, что никому из ребят уносить злосчастный электрод и тем более превращать его в орудие убийства оснований не было. Да и не смогли они этого сделать, просто по своей молодости, неопытности и пока неиспорченности.Начал расспрашивать: кто, откуда, почему в партию приехали. Типичные молодые романтики. По опыту знаю, что ее, этой романтики, обычно хватает на один полевой сезон, и на второй редко кто возвращается. Хотя есть и такие, чаще девушки – переходят из разряда рабочих сезонных в работников постоянных геологического цеха, как жены наших техников, а иногда и инженеров.
По дороге на участок о пропавшем электроде и интересе к нему кого бы ни было со стороны я говорить не стал, слишком много людей сидело лишних. Дождался, когда электроразведчиков привезли на место, и вместе с ними выгрузился из машины. Здесь и отвлек от дел минут на двадцать. Как только об электроде заикнулся, все в один голос: да мы менту уже рассказывали, замучил вопросами! Я успокоил: повторять не надо, мне другое – кто к ним приходил в поле просто поболтать, или перекусить; или в машину садился подъехать. Девчата и ребята повспоминали, поспорили, кое о чем рассказали. И подозрительными для меня из услышенного были три случая.
Первый. Петро, самый невезучий канавщик, приходил к ним на профиль. Немного прошелся, посмотрел как и чем молодежь занимается, и попросился еще у Валеры в бригаду. Надоело мол, копать канавы. Валера конечно отказал – у него в бригаде полный комплект, да и к молодым ребятам и девчатам добавлять взрослого мужика с образованнее в пять классов совсем ни к чему.
Второй. Однажды с поля возвращались вместе с буровиками в их машине-вахтовке. Один из мужиков подходил к загруженным в машину моткам провода, электродам. Потом сел рядом и что-то в них рассматривал. Но все молча. Я приметы буровика расспросил, сразу же представил кем он мог быть; наметил для себя в свое время им заняться.
Третий. Однажды у Славы в середине рабочего дня попросили машину горного цеха перевезти оборудование на другой конец участка. Шофер возмутился: "Не его это дело, электриков возлить!" Но Слава приказал, пришлось ехать. А на месте злой шофер вдруг вздумал помогать – вылез из кабины и перенес в салон моток провода вместе с присоединенным к нему электродом. Но сделал это молча, и вроде ничего заинтересованно не рассматривал .
И еще. Специально узнал, что про эти три случая молодежь оперативнику не говорила, потому что так вот, как я, он и не спрашивал.
Разговор с электроразведчиками я вспоминал в течении дня несколько раз, пока бегал в одиночестве по сопкам и зарисовывал на фотоплане все, что замечал под ногами и вокруг. И недавняя беседа с рабочими-канавщиками каждый раз в памяти всплывала, потому что в ней имя "невезучего" Петра, и шофера машины горной службы упоминались с налетом некоего негатива. Но если этот негатив в первом случае только теоретически мог иметь отношение к Славе, то из сегодняшнего разговора можно было предположить возможный интерес этих же лиц к электроразведочному оборудованию,а стало быть, и к злополучному электроду.
Конечно, пока все у меня на уровне домыслов и предположений, никаких фактов даже косвенных. Но рейтинги" невезучего" Петра, и шофера как лиц, к трагическому событию имеющих отношение, у меня удвоился. Еще и третий человек появился, буровик. Пока оборудованием электроразведки только заинтересованный.Теперь нужно узнать, мог ли он както столкнуться со Славой.
Фамилию, имя и отчество подозрительнего буровика я установил в этот же день. Когда с поля вернулись в партию, зашел к начальнику бурового цеха и он по описанию сразу подчиненного назвал: Бурков Трофим Сергеевич, помощник бурового мастера. И поинтересовался, что он у меня натворил. Пришлось соврать и успокоить: ничего, просто неудобно здороваться с человеком, не зная его имени.
На следующий день, в пятницу, всей группой устроили камеральный день. За неделю набегались, насмотрелись, и пора пришла увиденное обдумать, ценное выделить и закрепить на фотопланах. Ребята устроились на своих местах за столами, а я пошел в керноразборочную, надеясь застать там Татьяну. Еще издали улыбается и поднимается навстречу:
"Здравствуйте Юрий Васильевич! Наконец-то решили навестить, нас порадовать, и тоску разогнать!"
В помещении кроме Татьяны еще две женщины. От дел оторвались, обернулись в мою сторону.
"Какая тоска у вас может быть, молодых и красивых?" – с улыбкой разговор я поддержал.
"Не скажите!" – возразила Татьяна, – "Если я вас утром не увижу – у меня из рук весь день все валится!"
"Вы хоть на пять минут к нам забегайте!" – поддержала ее одна из присутствующих.
"Начну исправляться," – пообещал всем, и уже для Татьяны: "Прямо с тебя и начну! Поговорить надо, посекретничать. Может прогуляемся, минут пятнадцать?"
"Счастью своему не верю!" – Татьяна тут же подцепила меня под ручку, оглянулась на женщин с выражением на лице полного превосходства,и потащила на выход. Пришлось метров двадцать до ближайшей скамейки возле "Места для курения" пройти. Присели.
"И о чем говорить будем?" – поинтересовалась женщина, – "Надеюсь о приятном?"
"Это как посмотреть," – я не был уверен, что тема разговора Татьяне понравится, – "но любовь присутствовать будет точно."
И видя, что слушать уже готова, начал:
"Дело щекотливое, кое-что узнать мне нужно точно. Пробовал с женой говорить – бесполезно. Одна ты можешь помочь."
"Ради бога, не тяни, как кота за хвост!" – Татьяну я заинтриговал определенно. Перешел к делу:
"Мне нужно знать, была ли у Славы любовница в партии, из замужних женщин. Кроме Веры, конечно.»
"Танечка, очень нужно! Не хочешь же ты, чтобы невинный мужик в тюрьму сел!"
«Ну и желание у тебя!" – удивленно начала, и уверенно продолжила, – "Это такое дело, что никто вокруг знать не должен! И даже предполагать!"
"Не хочу конечно!" – ответила, и задумалась.Я тоже молчал. Так вот и сидели с минуту, глядя под ноги. Потом Татьяна все же решилась:
"Надеюсь, между нами и останется."
Я тут же кивнул головой, подтверждая согласие.
"Был у Славы роман, с Валентиной Горюновой. Недавно совсем, после нового года. Но быстро кончился."
Женшина была женой бурового мастера, парня видного. В роман я сразу поверить не мог, и решил уточнить:
"Откуда знаешь?"
Татьяна посмотрела мне в лицо:
"Валентина и рассказала. Сам знаешь, что мы подруги, кое-чем о личном делимся."
"О делах любовных?" – я улыбнулся.
"О них, радость моя!" – потрепала мне волосы, – "Только если проболтаешься – все, останется покончить жизнь самоубийством!"
"Можешь не волноваться. Нем как рыба не буду, но об этом разговоре не узнает никто," – поспешил успокоить, – "Только если муж Валентины о романе догадался, удивляться всему, что со Славой произошло, не стоит."
"Да, муж у нее ревнивец жуткий," – согласилась Татьяна, и со вздохом добавила, – "Мужику не ревновать нужно, а работать больше! Тогда и любов-ников жены искать не будут!"
Из последней фразы я не все понял и попытался уточнить: "Как это работать больше?"
Танечка засмеялась: "Не как, а чем! Если не знаешь, то просвяшаю: местом, что у мужиков примерно там, где руки кончаются!"
С этим, конечно, было трудно не согласиться. Поэтому я со смешком поддакнул, но тему "работы" развивать не стал, зная что женщина этого только и ждет. И как бы не пришлось оправдываться из-за отсутствия намерения "поработать" именно с ней.
"Танечка," – ласково начал, – "без тебя у меня ничего не получится."
Продолжить не успел: