Страница 18 из 21
Получив еще кучу советов, , мы наконец-то попрощались до следующего разговора, через два-три дня. Все, можно ехать в Придорожный, начинать работу.
Начальник милиции, молча слушавший мой разговор с шефом, теперь встрепенулся и предложил в помощь человека из местных жителей, хорошо знающего многих там, куда мы собирались отправиться. С удовольствием помощь принимаю, и к машине, в которой Юра давно сидит, подходим втроем. Третий – знакомый мне сержант, страстный любитель телевизионных сериалов. По дороге определяю ему место работы – частный сектор, с упором на установление личности «железнодорожника» по словесному портрету, и возможно пропавшего в последние дни человека, найденного в расчлененном виде. Но про убийство пока все молчим, преждевременно пугать преступников нежелательно.
Первым высадил сержанта, прямо в поселке. Затем подвезл Михаила Ивановича к строящейся перегрузочной площадке у железнодорожного полустанка. Оттуда повернул назад и проехав поселок, через пол километра подъехал к дорожникам.
Кучи гравия, битума, какое-то оборудование, строения, несколько человек в грязных робах. Все не бритые, не удивлюсь если и не мытые, с помятыми лицами. Почти как в поселках, которые я посетил вчера.Правда, здесь что-то делалось, там же при деле я никого не заметил. По подсказке первого встречного прошли к небольшему не то домику, не то сарайчику, где как нам объяснили, находился начальник.
В помещении с замызганным полом за единственным обшарпанным столом сидел мужчина среднего роста, с маленькими бегающими глазами и мгновенно возникшем при моем появлении напряжением во взгляде. Мужчине я представился, показал документы. Он вскочил, с испугом спросил что мне нужно. Ответил: во-первых, мой напарник – показал на Юру – посмотрит оборудование, а во-вторых, я должен проверить документы, приказы, распоряжения и т.д. Естественно, вместе с руководителем предприятия, то-есть с его помощью.
Мужчина начал суетливо перебирать бумаги на столе и ссылаться на занятость, но я это пресек: разговариваем либо здесь и сейчас, либо его забираю в милицию и разговариваем там. Подействовало. С обреченным видом начальник опустился на свой стул, мне удалось устроиться напротив на дышащей на ладан табуретке. Юра вышел выполнять свою программу, я раскрыл на столе свою папку и начал задавать вопросы.
Потрудиться пришлось капитально. Рогожин Борис Семенович предпринимал все возможное, что бы дело затянуть и отложить. Но все это я проходил не раз, и в душе усмехался наивным попыткам. Потихоньку детали прояснялись. По документам у дорожников числились три машины, два экскаватора и один бульдозер. Машины – бортовые Камазы, но с саморазгружающимися кузовами. То-есть, материал из машины можно с помощью гидравлики высыпать в любую сторону или назад. Подходят для перевозки руды, и под железнодорожный мост проходят. Экскаваторы оба на резиновом ходу, один на базе трактора Беларусь, второй – большей производительности – предназначен для стационарных работ и имеет небольшую скорость перемещения. Большой экскаватор значительно шире машины и под мост по габаритам не проходит. Ну а маленький – то, что надо. Сейчас он работал прямо на площадке, а большой – в карьере, где добывают материал для отсыпки полотна строящейся дороги.
Перешли к шоферам, с которыми предстоит лично познакомиться. Согласно документам, работают не первый месяц, путевые листы в порядке, по почерку заметно, что часть их заполнялась в один день, оптом. Но это только предположение, все оформлено правильно. Экскаваторщики – то-же самое, по документам все в порядке, никто с работы никуда не отлучался, экскаваторы никуда не перегонялись.
Поинтересовался, где техника находится в ночное время – оказалось здесь же на площадке под навесом, под охраной. Вся, кроме бульдозера и большего экскаватора; их оставляют на месте работы – каждый раз пригонять сюда долго и накладно. Ночью площадка присматривается охранником, приходит из поселка к девяти вечера. Внес и его в список с шоферами, разговор предстоит. Поинтересовался, где берут горючее – на площадке есть емкость с соляркой, техника заправляется утром, на день работы.
Попросил список работников за последний месяц, но кавказской фамилии, подходящей для «железнодорожника», среди них не нашел. Прямо же спросить о таком человеке и дать его словесный портрет поостерегся, впечатление складывалось, что правды гр.. Рогожин Б.С. не скажет. Больше говорить не о чем, и я вышел на воздух прогуляться и пообщаться с рабочими.
Подошел к маленькому экскаватору, здесь же на площадке сгребавшему подвешенным к нему ножем щебенку в длинную полосу. Позже ее зальют битумом и все перемешают, превратив в смесь для асфальтового покрытия. Поговорил с экскаваторщиком, пожилым ухоженным мужчиной – ничего интересного не услышал, кроме того, что в случае его отсутствия на экскаватор временно садят другого человека, документами это дело не оформляя. В последние две недели его никто не подменял, но возможно экскаватор после работы брали, вернее заправляли. Так он посчитал потому, что в одно утро не успел залить в бак и половину обычной нормы солярки, как она хлынула через горловину. Бак был переполнен. Точно этот день мужик вспомнить не мог, несмотря на наводящие вопросы. Пришлось переключиться на другие темы: пропал ли кто из местных за последние два-три дня, и видел ли человека с приметами «железнодорожника».
Из местных никто не пропал, по крайней мере разговоров об этом не было. Ну а пришлые каждый день и пропадают, и новые появляются, в основном лица в пред бомжевом состоянии, а то и полные бомжи. О них он сказать ничего не может, дел с ними старается не иметь, как человек работящий и семейный. А вот «железнодорожника» в поселке раза два-три встречал, в разное время. Но явно человек приезжий и постоянно не проживает.
Больше ничего из ценного информатора не выбил, и отпустив его, начал искать следующего. Но другие, с кем пришлось говорить, оказались работниками временными, никто ничего кроме лопаты толком не знал и ничем не интересовался. Сплошной ноль, одна надежда на шоферов, которые где-то отсыпали полотно будущей дороги.
Разузнав где находится, заглянул в «цех дробления». Две установки стояли под навесом, над ними бункера, куда загружают камень, а рядом эстакада, что бы подъехать и из машины высыпать камень прямо в бункер. Но сегодня установки не работали, и процесс дробления я не увидел.
Собрался проехать по отсыпанной насыпи в ее конец, где сейчас работали машины, но увидел Юру и довольно далеко от площадки – спускался с сопки в мою сторону. Подождал его, вместе сели в Уазик и отъехали в сторону, где ветерок был немного посильней. Как и прошлый раз, Юра распахнул все двери, начал разбирать тормозок.Я молча наблюдал, как ловко у него получается, будто этим занимается каждый день. И немного завидовал умению в любой ситуации создать вокруг относительный комфорт для себя и других. Наконец все готово, выбираем кусочки еды покрасивее, и я в нетерпении задаю вопрос:
«Как у тебя дела?»
Юра с серьезным видом несколько секунд пожевал, посмотрел на меня с чуть заметной улыбкой:
«Как тебе говорить? Как геолог, или как твой коллега?»
«Да как удобнее, главное, что бы понятно было»,
«Тогда как геолог: Что-то у нас появилось, надо изучать дальше».
«А если коллега?»
«Тогда будет так: положительные подвижки есть».
«Не будь занудой», – меня уже переполнило любопытство, – «говори по человечески!»
По «человечески» получилось интересно. На дробилках измельчалось что-то подозрительно похожее на руду, но не похищенную с шахты, а другую, пока не совсем понятно откуда. Пробы на золото отобраны. Объездная дорога тоже существует, начинается в километре от площадки дорожников, и от строящейся насыпи идет до областного шоссе, на которое выходит в двух километрах от Придорожного. По словам Юры, ее назвать дорогой язык не поворачивается. Что-то вроде расчистки: бульдозер прошел, засыпал или выровнял непроезжие части.