Страница 59 из 122
Рев толпы затих. Это не было ответом на наше с Аббу выяснение отношений, просто танец закончился. Значит Дел выиграла. Если бы победа досталась Набиру, толпа бы восторженно ревела. Дел они вознаградили только тишиной, потому что были потрясены.
Аббу, выругавшись, высвободил запястье.
— Ты болен, — прошипел он, — думаешь я этого не заметил? Ты похудел и даже глаза у тебя больные. Ты не тот Песчаный Тигр, чей танец я видел восемнадцать месяцев назад. Ты стар, болен или ранен. Одно из трех, Тигр?
— он помолчал. — А может все вместе?
Я показал ему все свои зубы.
— Если я болен — поправлюсь, если ранен — вылечусь, а если я стар, то ты старше. Посмотрись в зеркало, Аббу. Твоя жизнь на твоем лице.
Я не преувеличивал. На его смуглом лице резко выделялись рот и глаза. В темно-каштановых волосах уже появилась седина, нос был сломан по меньшей мере раз, а может и больше. Через переносицу шла глубокая зарубка, которая в годы моего ученичества была оставлена сделанным в Пендже кинжалом. Я знал, что Аббу было уже далеко за сорок — для нашей профессии он уже старик. И он не выглядел ни на год моложе.
Но я вообще-то тоже. Пустыня добротой не отличается.
Дел в круге сказала что-то Набиру, скорее всего попыталась деликатно его утешить, пообещала победы в будущем — она никогда не старается унизить мужскую гордость, если конечно сам мужчина на это не напрашивается. А Набир не напрашивался. Еще несколько минут назад он был уверен в своей победе, но я знал и другого танцора меча, который чувствовал то же, получая свой меч голубоватой стали, благословенный шодо. И который проиграл первый же танец опытному танцору, не пожелавшему потерять несколько минут и утешить уязвленного самонадеянного парня. Я заслуживал проигрыша. И я проиграл.
Теперь то же самое случилось с Набиром.
Как и я когда-то, он тяжело переживал поражение. Теперь оставалось только подождать и посмотреть, научит ли Набира чему-то этот проигрыш или он разрушит его дух. По мнению зрителей, Набир был опозорен — проиграть танец женщине! — но если он умен, в следующем танце он дважды подумает, прежде чем окончательно оценить соперника. Слишком много изменчивости в танце, так почему не может измениться и пол противника? И если Набир не научится к этой изменчивости приспосабливаться, он будет убит в первом же танце до смерти.
Мальчишка угрюмо отвернулся от Дел и она вышла из круга. Голубая шерстяная туника и штаны пропитались потом — ей нужно было переодеться во что-то Южное. Она вытерла пот со лба и поправила растрепавшиеся волосы. Двигалась она скованно, неуверенно. Она наклонилась, подняла перевязь и ботинки, подождала, пока разойдется толпа. Дел раскраснелась и немного дрожала. Видно было, что она устала. Но насколько устала, Дел сумела скрыть ото всех, кроме меня.
Я был так рад окончанию танца, что больше ни о чем не думал.
— Мальчишка оказался дураком, — объявил Аббу.
— Да.
— А я дурак, что рисковал, поставив на него.
Я улыбнулся.
— Да.
Аббу вытащил кольцо.
— Я плачу долги, Песчаный Тигр. Я не хочу, чтобы обо мне ходили дурные слухи.
— Теперь мне не придется их распространять, Аббу.
Он кисло посмотрел на меня, отдал кольцо и поискал глазами Дел.
— А она может многому научиться, если ею всерьез займется мужчина.
Мужчина ею уже занимался. Даже не один. Северяне, ан-кайдины из Стаал-Уста. И бандит по имени Аджани. Но я ничего не сказал об этом Аббу Бенсиру, потому что он бы не понял.
— Ну, не знаю, Аббу. По-моему она уже многое умеет.
— Она может танцевать лучше. Быстрее, плавнее… — он сделал выразительное движение рукой. — Конечно она женщина с женскими недостатками, но у нее есть талант. Она достаточно высокая и сильная… — он покачал головой. — Хотя конечно глупо учить женщину. Глупо даже пытаться.
— Почему?
Аббу презрительно отмахнулся.
— Шодо на нее прикрикнет, и она разрыдается. Бросит меч при первой же царапине. Или встретит мужчину и потеряет к танцу весь интерес. Она будет готовить еду, следить за хиортом, вынашивать детей. Она забудет о мече.
Я приподнял брови, изображая удивление.
— А разве женщина не для этого? Готовить еду, следить за хиортом, рожать мужу детей…
С тем же хмурым лицом Аббу резко посмотрел на меня.
— Конечно, конечно для этого… Но неужели ты настолько слеп, Тигр? Ты видишь женщину и не видишь ее мастерство? Когда я впервые увидел твой танец — настоящий танец, а не ту тренировку, когда ты чуть не убил меня — я понял, каким ты станешь, хотя тогда ты проиграл. Я уже знал, что теперь в Пендже будет греметь не только мое имя, — он дернул одним плечом. — Я готов был поделиться, я не возражал, потому что я не слепой дурак. Потому что я узнаю талант с первого взгляда, даже если этим талантом одарена женщина.
Со мной говорил не тот Аббу Бенсир, которого я помнил. Тот человек всегда был уверен в своем таланте и технике, тогда он действительно был выдающимся танцором и его технике стоило поучиться. И еще он умел устраивать представление из своего появления, с разбитым носом и дребезжащим голосом. Аббу был хрупким и невысоким, как большинство Южан. Сколько я его помнил, всегда он претендовал на положение повыше и хотел править людьми.
А вот чего Аббу не хватало, так это человечности и ума, и уж конечно недостаток этих качеств проявлялся когда Аббу общался с женщинами. Он был, в конце концов, Южанином, и знал только девочек из кантин или глупых служанок, прислуживавших танзирам и купцам.
Ему еще не приходилось встречать женщину, которая была бы достойна держать меч. Я сомневаюсь, что такое вообще когда-то приходило ему в голову, как и мне до встречи с Дел. Но познакомившись с Дел, я изменился. Могла ли она так же повлиять и на Аббу Бенсира?
Ну, может он и мог исправиться, но я ему в этом помогать не собирался. Пусть лучше остается самодовольным Южным кобелем.
— Я узнаю талант, когда вижу его, — сказал я. — Я чувствую его. Ты забыл, что я поставил на нее?
— Ты сделал это только для того, чтобы позлить меня, — объявил Аббу.
— Мы с тобой как масло и вода, Песчаный Тигр… и наши отношения никогда не изменятся, — он посмотрел как расходится толпа и перевел взгляд на меня. — У тебя теперь есть кольцо, Песчаный Тигр, а я пойду за женщиной.