Страница 18 из 122
Дел ничего не сказала. Да и сказать ей было нечего.
— За последний год ты умудрилась изжить из себя эти бесполезные качества, так, Делила? Так что наверное теперь уже не имеет значения, что я думаю.
Лицо Дел совсем побелело.
— Тигр…
— Подумай об этом, — сказал я. — И для разнообразия подумай обо мне, а не только о своих клятвах чести, не только о своей одержимости.
Дел медленно приходила в себя. Я сумел застать ее врасплох и надавить на несколько болезненных точек. Не зная, что делать дальше, Дел вернулась к началу разговора.
— А я все равно уверена… все равно уверена, что ты проиграешь.
Я пожал плечами.
— Тогда давай поспорим.
Она оценивающе осмотрела меня.
— И сколько ты поставишь?
Несколько секунд я внимательно разглядывал ее, а потом вынул из ножен мой меч.
Мне сразу стало хорошо. Тепло, хорошо и приятно, словно ласковая женщина обняла меня за шею.
Словно напившаяся крови яватма защищала меня от всех бед.
Все волоски на руках встали дыбом. Все мои силы ушли на то, чтобы выпустить меч. Яватма светилась под лунными лучами.
Дел совсем побелела. Я кивнул, подтверждая ответ на вопрос, который она не смогла задать.
— Теперь ты знаешь, несколько я серьезен.
— Но… ты не можешь. Ты не можешь ставить свой меч.
— Я уже поставил.
Она смотрела на лежащее передо мной оружие.
— И что я с ним буду делать?
— Если выиграешь — а этого не случится — все, что захочешь. Он будет твоим.
— У меня есть свой меч, — ее левая рука поднялась, чтобы потрогать перевязь и рукоять. — У меня есть меч, Тигр.
— Тогда продай его. Отдай, сломай, расплавь, — я пожал плечами. — Мне все равно, Дел. Если выиграешь, делай с ним что хочешь.
Она медленно покачала головой.
— Ты так и не научился уважать то, чего не понимаешь…
Я не дал ей договорить:
— Уважение можно заслужить, баска, но оно не покупается. И даже не вырабатывается, как это принято в Стаал-Уста. Потому что уважение неизвестно чего, это ничто, пустое слово. Пустота, Дел, и ничего больше.
Она снова покачала головой.
— Этот меч был создан для тебя… ты сам создал его…
— Это кусок стали, — резко сказал я.
— Ты завершил ритуалы, просил благословения…
— …и вонзил меч в тебя.
Дел осеклась.
— Ты действительно думаешь, что я буду носить меч, который пытался убить тебя?
Дел посмотрела на Бореал. Вспоминая круг. Вспоминая танец.
— Я могла бы убить тебя, — произнесла она совсем без интонаций.
— Ты пыталась. Из-за меня ты потеряла контроль и ты пыталась. Честно говоря, я этого от тебя и добивался, чтобы ты забыла о своей песне, — я пожал плечами. — Но я не хотел убивать тебя, я не собирался этого делать. Меч меня заставил… кровожадный, злой меч.
— Злой, — эхом откликнулась она.
— Он был злым, — сказал я. — Я чувствовал это. Я слышал это внутри себя.
Что-то в моих словах ее насторожило.
— Но… сейчас он не злой?
Я мрачно улыбнулся.
— Уже нет. Он получил что хотел, как та гончая.
Дел медленно кивнула.
— Значит ты кого-то убил. Тебе пришлось. Ты напоил яватму.
Я задумчиво прищурился.
— Ну… не совсем. Убил кое-кого — да, но ты и представить не можешь кого. И совсем не так, как ты думаешь.
Дел помрачнела и настойчиво спросила:
— Что ты сделал, Тигр?
— Убил кое-кого, — повторил я. — Белого, с серебристыми пятнами, — сам не знаю, почему я ничего не сказал о шкуре, которую засунул в седельную сумку. — Но я не пел.
— Снежный лев, — сказала Дел. — Ты совсем не пел?
— Я танцор меча, Дел, я не певец, или как вы это там называете. Я убиваю людей обычным мечом и при этом не пою.
Дел задумчиво покачала головой.
— Не имеет значения, пел ты вслух или про себя. Действует даже беззвучная песня. Петь могут и немые.
Я хмуро посмотрел на нее.
— Как?
Она улыбнулась.
— Песню можно петь и в тишине. Песня может звучать в душе, хотя никто не будет ее слышать. А для меча главное это душа и чувства.
Я вспомнил о песне, которую слышал, стоя у обрыва над озером. Она звучала в моей голове с того момента, как меч узнал свое имя. Благодаря Кантеада, я был просто не в силах ее забыть.
И она поселилась в моем мече.
— Мне не нужна магия, — объявил я. — Я этого не хочу, Дел.
— Конечно. Но ты ему нужен, — она указала на меч. — Я нашла тебя с помощью своей яватмы, я разрисовала небо мечом — ты видел сияние, огни. Все это от песни, Тигр… и ты мог бы сделать тоже самое.
Вопросов было так много, что я не мог задавать их по одному.
— Зачем ты это сделала? И как ты сумела так быстро меня догнать? Особенно с этой раной… Она должна была приковать тебя к постели еще на пару месяцев, — и вдруг холодок пробежал у меня по спине. — Ты же ничего — магического — не сделала? Не давала никаких обещаний? Не заключала новых пактов? Я знаю твои привычки.
— То, что я сделала, тебя не касается.
— Дел… что ты сделала? — я внимательно смотрел на нее. — Что конкретно ты сделала?
Она плотно сжала губы.
— У меня есть яватма.
Один ответ на любой вкус. Мне он сказал более чем достаточно.
— Значит ты ей спела, так? Попросила помощи у магии? Предложила ей отдать еще часть своей человечности в обмен на колдовские силы?
— То, что я сделала…
— …меня не касается, Дел. Я знаю, знаю… Ты всегда доказывала мне это всеми возможными способами, — я не мог сказать все, что хотел. Для этого пришлось бы открыться и остаться без защиты. — Как ты сделала это? Магией? — я приподнял брови. — С ее помощью ты меня и догнала?
Она задумчиво смотрела в костер.
— В этом нет никакой магии, Тигр. Они сказали мне, что ты поехал в Ясаа-Ден. Я хорошо знаю Север… я срезала путь.
Я ждал. Больше никаких объяснений не последовало и поэтому я спросил:
— А зачем ты разрисовала небо?
Она пожала плечами.
— Надеялась, что ты увидишь и придешь.
Для меня такое признание уже кое-что, а для Дел даже слишком много.
— Но ты сама пришла ко мне, — сказал я. — Я не пошел и ты пришла сама.
Она коснулась рукояти меча, очень мягко.
— Когда я стояла там и увидела тебя, я поняла, что ты уйдешь, что мне придется идти за тобой, — Дел печально улыбнулась. — Мужчина подчиняется своей гордости.