Страница 51 из 91
Тот продолжал на меня смотреть, но ни слова не говорил. Я подошла вплотную и коснулась его лица.
Тем временем, Тасур жестом фокусника извлек из складок своей хламиды большую храмовую свечу и бутылки с благословенными вином и водой.
Свеча была установлена на пол и зажжена, а бутылки остались в руках.
– Вы не против обойтись без церемонии? – уточнил Тасур.
Вероятно, взгляд у меня был очень выразительным, потому что жрец весело улыбнулся и попросил пустить нам обоим кровь и прижать ранки друг к другу.
Мы послушно сделали, что сказано, правда, Веллиас делал это не глядя: продолжал разглядывать меня.
– Итак, Магия подтвердила, что вы те, кем представляетесь, – я вздохнула с облегчением: все-таки нет-нет, а шевелилась мыслишка о том, что и тут будет не настоящий Веллиас.
Камни на моем браслете засверкали ярче, как только мы прижали руки.
– Та-а-ак… – Тасур задумчиво потер переносицу и напустил на себя торжественный вид. – Согласна ли ты, Алва Красс, Озерная Ведьма, наречь этого мужчину своим мужем, оберегать его до тех пор, пока Грань не разделит вас?
– Согласна, – глухо прошептала я.
– Согласен ли ты, Веллиас Сан Армерр, человек, обладающий насыщенностью, наречь эту женщину своей женой, оберегать ее до тех пор, пока Грань не разделит вас?
– Согласен, – хрипло ответил он.
Жрец полил наши руки водой, и браслет расстегнулся и упал с моей руки. На его месте красовалась вязь, которая представляла собой золотистые тонкие линии с вкраплениями рубиновых и лазурных капель. Этот рисунок показался мне самым красивым, из всех, что я видела.
– Разомкните руки, – велел Тасур, мы послушались. Ранок на руках как не было, – испейте вина, чтобы принять благословение Жиары. Чаши нет, хлещите так, – снова весело улыбнулся жрец.
Мы сделали по глотку, и я почувствовала, как по горлу прокатывается магия. После лечения мой организм легче переживал такие ситуации, но все равно неприятное ощущение.
– Именем Жиары и Магии я благословляю этот союз и утверждаю его подлинность и непогрешимость, – возвестил шепотом Тасур и порезал себе руку.
Комнату озарила короткая ослепительная вспышка. Когда она погасла, остались светиться только наши татуировки, а рана на руке Тасура бесследно зажила.
– Поздравляю. Самое время скрепить союз поцелуем.
Веллиас, до этого просто смотрящий на меня, теперь гипнотизировал меня своими теплыми глазами. Я не заметила, когда он оказался так близко, но этот поцелуй окончательно доказал мне, что это именно мой мужчина. Мой муж. Теперь у меня есть муж.
– Я знал, что ты найдешь меня, девочка с потрясающими волосами, – все еще хрипло проговорил Веллиас.
– Это все очень мило, но нам пора валить, – раздалось от дверного проема. А вот и Нор.
Из дома мы вышли без проблем – вероятно, Тасур был прав, и теперь охранное заклинание расценило Вела как члена нашей семьи.
До зала переходов мы дошли без проблем, никого не заинтересовав. Там нас снова повел Тасур. Когда мы были уже в столице, со мной попытался связаться отец, но я проигнорировала вызов.
Как только мы оказались на торговом мосту, нас утащил в переход Занир.
Оказались мы в его квартире. Он тут же сунул какую-то длинную иголку в ошейник и тот осыпался пылью.
– Вот теперь идем к тебе, – облегченно вздохнул артефактор.
У себя я переоделась в удобную одежду, дала одежду Веллиасу, которую еще в прошлом году заказала в той мастерской. Деня нас покормил, наверное, обедом – на улице давно и вовсю светило солнце.
Веллиас начал рассказ только после того, как поел. Рассказал он нам очень интересную историю: к нему подошла его новая служанка, улыбнулась ему эдак очаровательно, а очнулся он уже в той комнате. Вывода мы сделали два: во-первых, служанка точно не человек, что плохо, и во-вторых, подкопались к нему из дома, что очень плохо.
Потом он там сидел. В комнате, то есть. И лежал, и ходил. Ему давали ровно два кувшина воды в день, кормили раз в два дня и по воскресеньям давали козьего молока. И тогда же по воскресеньям трое дюжих парней водили его в купальни.
Трижды он пытался сбежать. После второго на него надели ошейник, который не позволял ему без особого разрешения выходить из этой комнаты. Первый раз он выломал окно с куском стены. Во второй раз, по кирпичику стену перебрал в соседнюю комнату – хотел разжиться какой-нибудь хламидой и через черный ход уйти.
В воду, видимо, подмешивали что-то, что блокирует у людей магию: он применил два заклинания в самом начале и все оставшееся время не рисковал: резерв был практически пуст.
С ним никто не разговаривал, все амулеты и артефакты с него сняли сразу же, у него не было доступа к внешнему миру. Совсем.
Мы в свою очередь рассказали ему все, что он пропустил. Про Сану, про бунт, про мой долгий период восстановления, про обнаружение двойника при дворе, про мою истерику, и о том, как подло меня уложили спать вчера.
По мере нашего рассказа Веллиас сначала подсаживался поближе ко мне, потом обнял, а когда очередь дошла до выгоревшего лекаря, стиснул меня так крепко, что вдохнуть не представлялось возможным.
Уже вечерело, когда мы закончили посвящать друг друга в курс дел и принялись обсуждать план действий.
– Самое время применить папки и прижать твоего отца, – предложил Нор.
– Это не он, – тут же среагировала я.
– Алва, я понимаю, никто из нас не хочет признавать, что их родные способны на такие поступки…
– Да причем тут это! – оборвала я Занира. – Он не только способен так сделать, он и сделал бы, будь ему с того выгода. Но он не стал бы так глупо подставляться, во-первых. Во-вторых, у меня для тебя сюрприз: мой отец ненавидит коз, козье молоко, козий сыр и козье блеянье. Он не потерпел бы даже слабого отголоска запаха козьего молока в своем доме.