Страница 42 из 91
– Элла мне надо идти, – сообщила я и прервала связь.
Голова скрылась, а через несколько секунд дверь открылась, громко стукнувшись о стену, ко мне стремительно вошел лекарь, а за ним шмыгнул Шон. Рагий был полностью седой.
– Я ж тебе говорил, что не зря старались! – радостно возвестил Шон.
– Погоди – рано радоваться, – безжизненным голосом ответил маг.
Около часа он вертел меня, осматривал, применял ко мне всякие кристаллы, пытался найти хоть какие-то нарушения.
Когда он удовлетворился результатом, он присел на нашедшийся тут же стул, во все глаза разглядывая меня с расстояния.
– Поразительно! – выдал он через минуту.
– Жаль, что фокус одноразовый, правда? – восхищенно прицокнул Шон, лазивший по мне.
– В смысле одноразовый? – влезла я.
– Ну, хорошо, что ты предупредила про камни. Если бы ими контур помещения не замкнули, не было бы старины Рага с нами больше. А так только выгорел, – веселым тоном, но без тени веселья на мордочке слил всю информацию ласка, – без магии, плохо, конечно. Но знания с опытом-то все еще с ним! – по мере произнесения фраз, голос все скучнел и скучнел, – ну поддержите меня кто-нибудь.
– Да, ты прав. Такие знания определенно нужны нам, – я серьезно посмотрела на лекаря. – Я прикажу перезаключить с вами договор на бессрочный наем с компенсациями, положенными главному врачу.
Рагий кивнул мне в ответ и поднялся.
– Вас тут уже давно-давно дожидаются, – он с улыбкой открыл дверь.
На него было тяжело смотреть: вместе с магией из мужчины ушли все краски. Подумать только! Выгорел! Из-за меня.
В палату несмело вошла Нешка. Она долго недоверчиво смотрела на меня, потом кинулась ко мне на шею, заливаясь слезами.
– Ну, это должно было случиться, – философски изрек Шон. – Железная девочка, железная девочка.
Похоже, все время, пока я была выведена из строя, Нешка держала себя в руках.
– Мне все рассказали: это вы, спасая меня, так вот получили. Ну не надо было, он бы сделал, что хотел и ушел, – сумела различить я между всхлипами.
– Так! – я крепко взяла ее за плечи и хорошо встряхнула, – не смей так о себе думать, поняла? То, что с тобой сделали – это страшно, отвратительно и недопустимо ни при каких обстоятельствах! Ты начала новую жизнь, где имеешь успех, где ты востребована. И даже если бы этого не было, ты достойна того, чтобы самой решать с кем и когда заниматься подобными вещами. Еще раз такое услышу, всыплю розгами. Поняла?
Пока я говорила, Нешка перестала плакать и теперь икала. И вот в этот самый момент, когда Нешка могла похвастаться красными опухшими глазами и так трогательно икала, я увидела маленькую беззащитную девочку. Девочку, которой так нужен кто-то, кто сможет ее защитить. Кто-то, к кому она всегда сможет прийти со своей бедой.
– П… ик! Поняла, – ответила она.
Дверь в палату открылась. Сперва я увидела оттопыренные уши, а уж потом Ледина, сияющего как новенький пятак. Он подлетел к койке, сгреб меня вместе с Нешкой в охапку, и долго старательно мял. Самым прекрасным в этом моменте было то, что мне не было больно, я была полностью здорова. Ценой души другого, но все-таки.
Когда ушастый закончил нас мять, он обхватил меня за плечи и тряхнул так же, как я Нешку недавно.
– Зачем пошла одна?! – громко выкрикнул он мне в лицо.
Я всхлипнула. Меня догнали те эмоции, которые следовало испытать там – на мосту, в доме на чердаке, в палате, когда пришла в себя и поняла насколько все плохо. А следом догнали и все прочие страхи – что могли пострадать те, кто мне дорог, что мог непоправимо пострадать шедевр Занира в виде нашего ресторана, что весь этот ужас организован отцом, чтобы продемонстрировать мне свою мощь. Я заливалась слезами на больничной койке как никогда в жизни, а Деня и Нешка в четыре руки пытались меня успокоить. От их усилий плакалось только сильнее, но уже от умиления и благодарности.
В какой-то момент обнимающих меня рук стало больше. Когда я подняла глаза на хозяина рук, обнаружила там Нора. Как только он увидел осмысленность в моем взгляде, он дал мне нормальную такую затрещину – аж перед глазами все поплыло.
– В следующий раз скажи – я тебе сам шею сверну, – мрачно изрек он.
Через пару часов я была дома. Квартира не выглядела заброшенной. Деня, розовея ушами, признался, что каждый вечер ужинал здесь и заодно поддерживал порядок.
До поздней ночи мы сидели у меня. Парни делились всем, что я пропустила. Деня рассказал, что ресторан вообще не пострадал. Весь этот ужас закончился так же внезапно, как и начался. Примерно через час после того, как я ушла. То есть примерно тогда, когда мне вспороли живот.
Правда, наши фешенебельные гости оставались в ресторане до утра – пока не ликвидировали завалы на дорогах, и у них не появилась возможность без проблем попасть домой. Касса была полна денег, а мозг был полон отвращения. Лишь трое отправились на улицы помогать справляться с последствиями: Сана, граф Люжек – близкий друг семьи Саны и Вовек, без титула, но с состоянием. Вовек был купцом в надцатом колене и корни свои помнил и чтил.
Деня рассказывал обстоятельно и подробно – будто готовился.
Еще он поделился тем, что ресторан помог ему не сойти с ума, пока я была в отключке – он весь уходил в работу. Это, несомненно, повлияло на прибыль: за последний месяц года заведение вчетверо перевыполнило план.
Нор сказал, что сделал все отчеты и по заведению и по работному дому. Наступит Излом – он даст их мне на проверку и потом передаст в соответствующие органы. Еще он «взял на себя смелость подготовить бал по случаю Излома для воспитанников и работников нашего работного дома и их семей, если кто-то пожелает принять участие в праздновании». Он выдал мне план мероприятия, увесистую стопку счетов, которые без меня было не оплатить и фирменный оскал, который следовало понимать как «Я все сделал – видишь, я могу решать твои проблемы и без твоего участия».