Страница 84 из 87
Ора сложила письмо, вложила его в конверт, положила конверт на колени и уставилась в пространство перед собой.
Мне стало совсем тошно, потому что – я уверен – в моем письме тоже какие-то похожие ободряющие слова.
Я молча спрыгнул с кресла, где сидели мы с Кейной, и пошел в сторону убежища. Никто ничего не сказал, никто не попытался меня остановить. Лишь слуга двинулся следом, подхватив две миски – с едой и «алкогольным молоком». Я не стал ничего говорить.
Сундук нашелся там же, в столовой. Только подойдя к нему, я понял, что не знаю, как его активировать.
– Приложите нос к этой выемке, – видя мою заминку, бесстрастно подсказал слуга.
А я ведь даже имени его не знаю, хотя мы столько лет живем под одной крышей.
– Ромуль, стой. Там дети нашли принцессу, – неслышно подошла Тера.
– Пусть сами разбираются, – глухо ответил я. – Помоги им.
Тера молча ушла.
Я, игнорируя покусывания совести, сделал, что сказано.
Как только мой нос коснулся прохладной выемки – часть стенки с тихим щелчком отъехала в сторону, открывая проход. Слуга с тем же невозмутимым лицом просунул туда обе миски и удалился, а я решился войти внутрь.
Внутри оказалась небольшая уютная комнатка, как я люблю.
Здесь была большая мягкая подстилка, низкий столик – где сейчас и стояли миски – и маленький ларец, в котором Гела хранила свои письменные принадлежности.
На подстилке лежали два конверта. На одном из них было написано: «Инструкция», второй подписан не был. Я решил начать именно с инструкции, даже не знаю почему.
Повинуясь моему приказу, подкрепленному магическим импульсом, конверт раскрылся, и оттуда выплыл лист, на котором аккуратным убористым почерком Гелы было написано:
«Это моя самая лучшая разработка. Это убежище поможет тебе в любой ситуации. Я создала его так, чтобы при входе сюда считывалось твое настроение, и обстановка была наиболее подходящей. То есть, если во время битвы тебе понадобиться оружие – убежище создаст его. Правда, созданное держится не больше пары часов, но и это может спасти жизнь. Все остальное тут не созданное, а разложенное по пространственным карманам. Хочешь есть – будет кухня, хочешь пить – водопад (с ним пришлось повозиться), хочешь в туалет, а на улицу не выйти – будет ящик с песком. Убежище можно уменьшить, можно вызвать нужную обстановку сознательно. Тут есть карман с книгами. Ты должен мысленно представить, как входишь в дверной проем и попадаешь в комнату, наполненную книгами, и убежище приведет тебя туда. Так с ним можно общаться – образами. В «библиотеке» есть книга с подробным описанием возможностей, недоработок и ошибок (может, ты придумаешь, как их исправить), и книга со всеми этапами разработки – на всякий случай. Оно настроено на тебя, и любой, кто попытается проникнуть сюда без твоего согласия, сообразно своим целям – будет задержан или убит. Пользуйся и развивай...».
На этом инструкция заканчивалась. Я понял примерно половину и решил, что разберусь потом.
Вылакав примерно половину приправленного молока, я все же решился вскрыть второй конверт. К тому моменту меня уже малость развезло, и стало чуть менее мерзко.
«Ромуль, ты знаешь, я очень тебя люблю. Ты стал самым близким существом для меня. Если тебе передали этот конверт, значит, я где-то напортачила, и теперь меня с вами нет. Ты, наверняка, уже в курсе – я просила не оплакивать мою смерть. Правда, не надо. Я ведь постаралась немного скрасить твою тоску. Пожалуйста, не запирайся в одиночестве в лесной глуши, хоть я и оставила тебе охотничий домик. Позаботься о детях, научи Ритен владеть Силами. Если она попала под волну, которую я собираюсь создать (а я не сомневаюсь, что все дети под нее попали), то ей очень нужна будет помощь – ее резерв сильно вырастет. Если я почувствую ее там, в Эмиральс, я отдам часть своей работы ей, Магия подскажет что делать, и именно этот опыт «растянет» ее резерв. Но не это важно. Важно то, что теперь, когда меня нет, многое поменяется. Но я верю, что ты справишься. Оставь свои сомнения, Ромуль, и помни, такие как мы с тобой способны на все. На все, что угодно...».
Далее следовала размашистая подпись Гелаты, которая совершенно не соответствовала ее мелкому и убористому почерку.
Письмо нисколько не облегчило моих размышлений, но я довольно скоро понял, что вымотался и наконец-то отдался сну.