Страница 74 из 87
Ритен слепила вестника и отправила его.
Я не стал интересоваться кому, а Лэй недобро смотрел на алтарный камень.
– Морел, можно? – тихо спросил он.
Морел кивнул, и прямо над головой Лэя материализовалась крупненькая такая шаровая молния.
Лэй, не задумываясь, отпустил снаряд в полет. Алтарный камень от соприкосновения с молнией разлетелся буквально в крошку. Вот стоял приличного такого размера камень, а вот на его месте – горсточка пыли.
В комнате сразу стало легче дышать, а некоторые пленники задвигались.
Я только хотел, было, подойти к одному из них, как Арен и Стип одновременно выдохнули:
– Папа…
– Наконец-то…
Остальные обернулись, а я осмысливал происходящее: какой к демонам «папа», если они сами рассказывали, что деревенские убили обоих родителей?
Когда я решил все же посмотреть, кого ж дети опознали как папу, то с удивлением обнаружил Ценоту.
Узнать его было трудно: избитый; кожа – там, где нет крови (то есть на небольшом количестве очень маленьких участков) – землистая; глаза запали; под ними темные круги, и не понятно: синяки это или просто круги под глазами.
Он единственный не пытался сделать никаких движений (хотя я уверен, что он тоже слышал про папу), висел мешком на цепях и даже не понимал головы.
Смотреть на него в таком виде было страшно, и если раньше где-то в глубине моей кошачьей души еще и таилась обида – теперь она исчезла.
Я опрометью кинулся к нему, дети за мной, а Ценота все еще не шевелился.
Остальные пленники наблюдали за нами со своих мест, но не вмешивались и не просили снять их, хотя, думаю, очень этого хотели.
Те же Арен и Стип одновременно взлетели к стене и вместе с куском стены выбили оковы, которыми крепили Ценоту, а Ритен сразу подхватила его на полотно, которое отрабатывала столько дней.
Ценота был бережно уложен на пол, рядом с ним остался Балу, который с мученическим видом предоставил вновь обретенному «папе» (аж коробит) хвост в качестве подушки.
Арен и Стип снова и снова прыгали на стену, они с кусками камней выворачивали оковы, а Ритен и позже подключившийся Морел укладывали пленников на полотна. Затем к ним подходил Лэй и вкрадчиво говорил каждому: «Ты должен быть спокоен, осталось совсем немного...».
Напуганные от изменения положения тела, от прилагающихся к этому болевых ощущений, существа, уже собиравшиеся начать говорить или паниковать (или еще что-то, не менее продуктивное), тут же расслаблялись и замирали на полотнах, которые Ритен, уже не ходившая с ребятами, просто держала.
Я заметил, что держать сразу одиннадцать полотен одновременно ей тяжело, но вполне выполнимо. Это приятно – все-таки я принимал самое непосредственное участие в обучении.
Я продолжал с довольно глупым выражением на морде сидеть посреди этого балагана и наблюдать за слаженными действиями детей.
Не знаю, сколько прошло времени, но дети успели снять со стен всех, и теперь Морел и Ритен сидели спина к спине и старательно поддерживали полотна, сопя от напряжения.
Я незаметно подлил сил во все полотна, чтобы детям было полегче, но помощь свою предлагать не стал. В конце концов, они уже несколько раз демонстрировали, что они слаженная команда, и что родители многому их научили. И когда мы втроем принялись учить их обращению с Магией, это наложилось на хорошую базу, полученную ранее.
Балу продолжал сидеть рядом с Ценотой. К нему присоединился Лэй и вливал в юношу по капле силу.
Арен, Стип и Рисп ходили между снятыми со стен людьми и осматривали их. Когда они закончили, то стали просить Ритен и Морела устроить их несколько иначе: тяжелораненым – расширить полотна, чтобы как бы укрыться ими и положить их ближе ко входу; остальных разложить дальше по степени тяжести состояния.
К моменту, когда дети закончили, к нам в подвал спустились целители и лекари. Много. Две Ведьминские тройки, несколько групп из нашего университета и много кошек и некрупных псов.
Работа пошла веселее, а Балу по-прежнему сидел около Ценоты и грустно смотрел на происходящее. Целителей не подпускал, но никому не сказал ни слова.
– Ты чего? Они ему помогут, – подошел я.
– Ему поможет мама. У них умения не хватит. И силы, – безапелляционно заявили он мне.
– У вашей мамы не так много умения в целительском искусстве – не задавалась целью, – начал издалека я. – Вот Ламина могла бы помочь. Она очень хороший целитель.
– Нет. Мама.
Интересно все же, на что дети ориентировались, когда назвали Гелу мамой, а Ценоту – папой?
Я решил разбираться потом, а сейчас все же найти Гелу.
Перепоручив заботы о детях одной из ведьм, я двинул наверх. На улице все переходы уже закрылись, ни одного воина тут не было.
Было тихо и пустынно...
Я принюхался в поисках Гелы. Ничего. Перестроил зрение. Вот же она: в какой-то башне.
До места я добрался быстро.
В самой башне меня ждала узкая винтовая лестница с множеством запертых дверей. Почти под крышей обнаружилась открытая дверь, и я аккуратно сунул туда свой нос, предварительно прикрывшись отводом глаз.
За дверью обнаружилась моя Гела, целая и невредимая. Она вела беседу с мужчиной. Чуть ниже ее, лысый, крупноватая, крепко сбитая фигура, затянутая в черную мантию. Длинные пальцы, невыразительное лицо.
Помещение оказалось довольно большим и просторным, обставленное в холодных тонах и аскетизме.
– И ты надеялся, что я просто дамся тебе в руки? Какая тебе выгода с этого? Вечное рабство? – вкрадчиво говорила Гела.
– Какое же рабство. Взамен я получу полный контроль над Магией нашего мира, – теперь я знал, как выглядит обладатель голоса с записей. – Это же прекрасно, правда? Мои воины уже во всех столицах мира, даже тех, о существовании которых я и не догадывался. А я пока могу приступить к получению своей выгоды. Сейчас приведут твоего некроманта, вы умрете в один день, а я обрету Магию... – он сделал короткую паузу. – Все счастливы.