Страница 36 из 87
– Мы студенты группы помощи Университета Радитора, я – Гелата Карцера, это мой спутник – Ромуль. Мы должны выяснить некоторые обстоятельства дела гибели урожая, – скучно сообщила Гела, доставая жетон студента.
Охранник посмотрел на неё очень внимательно, потом на жетон. Тоже очень внимательно. И открыл калитку.
– Ромуль, ты помнишь запах? – Гела внимательно смотрела по сторонам.
– Помню.
Я принюхался, призвал своё обоняние и учуял его. Едва заметная тонкая ниточка. Не из подвала, как ожидалось, а из одной из трех башен, причем, откуда-то из-под крыши.
Ну мы и пошли. Чтобы народ не пугать – пешком.
Хотя...
Кому какое дело может быть до летающего кота и девушки в городе, где есть магическая школа? Кто придумал эту чушь, что мы кого-то напугаем? Наличие детей определенно не идет Гелате на пользу – она стала занудой.
Под самой крышей, где обычно селятся птицы, нашлась комнатка. Даже не комнатка – чулан. И, наверное, мы бы не обратили на него внимания, если бы не стойкий запах Магии.
Неправильной.
Во всей школе пахло Магией детской, немного неумелой, с примесью веры в чудо, а здесь явно работал человек, который точно знал, что делал. У этого чуть иной запах.
Недолго думая, мы открыли двери в этот чулан и обнаружили небольшое святилище вредящей Магии.
Какая прелесть.
Древние фолианты, свечи из жира разных животных, простые, но эффективные компоненты, артефакты. Ничего сверхопасного или серьезного, но в таких количествах может сильно повредить королевству.
Так, а это что за запах…
Очень похоже на одного старого знакомого. Надо бы поискать.
Мы пошли по следу вниз по лестнице через прямую галерею в соседнюю башню и спустились до жилого этажа, судя по всему, преподавательского. Я ткнулся носом в тяжелую дверь, из-за которой доносился тот же запах Магии, что бил в нос в чулане.
– Сломать или постучать? – деловито поинтересовалась Гела.
– Мы же приличные Маги. Сломаем, а потом постучим, – я задумчиво смотрел на дверь, думая, как Гела от неё избавится.
Не мудрствуя лукаво, Гелата просто её распылила. Не знал, что она изучала Культ Разрушения (позже объясню).
Дверь осыпалась кучкой пепла к нашим ногам, явив зрелище достойное миллионов: Маг в куцей мантии сидел над тремя косточками на полу и пытался накачать их Магией. При этом он прикусил кончик языка и почти не дышал. Выглядело более чем достойно. Но запах Магии был неоспорим.
– Что вы делаете? – Гела растерянно смотрела: то на косточки, то на Мага.
– Амулет от саранчи, – отрывисто пролаял Маг.
– Нормально так. Сам вызвал, а теперь сам от неё и спасать собрался? – я вообще перестал что-либо понимать.
– Это не я. То есть... Я. Но случайно. Я не хотел.
Мужчина взвыл и схватился за голову.
– Иди за Митом. Нужно его успокоить, иначе, информацию не получим, – Гела мрачно смотрела на Мага, не особо понимая, что происходит. – А ты сиди тут. И хватит выть, в конце концов.
Я развернулся и потрусил куда послали.
Пока бежал по вечернему уже городу обдумывал глупость ситуации. Если подумать: попали в путешествие, которое нежелательно, нашли стаю реликтовых зверей, которых нужно обучать и за ними смотреть, заботиться о своевременной кормежке и не давать влипать в истории, ищем некроманта, моего мучителя, хотя и прошлого, с целью его спасти, а сейчас я иду в дом к гному, чтобы вытащить оттуда нашего личного Ангела, чтобы он помог нам разговорить немного ненормального Мага.
И куда глупее, расскажите мне?
Пока размышлял о нашей с Гелой тяжкой судьбине – дошел до дома Зуноша. Зашел туда через окно, стукнулся к Миту в спину.
Он удивленно оглянулся.
– А Гела где?
– Ждет тебя в школе. Иди на крики боли и запах ярости пантеры – не ошибешься.
Мит хмыкнул, пожал плечами и пошел в школу. Тоже через окно. Ни дети, которые продолжали старательно писать что-то в тетрадках, ни Зунош, ходивший между ними со строгим лицом, на перемены в комнате никакого внимания не обратили.
Но вот, дети закончили, и Зунош вернулся на свое место перед ними и продолжил:
– В Божьих рунах есть много сложных правил, причем, каждый Бог пожелал писать их своим языком для своих детей. С веками эти знания изглаживались из памяти, и сейчас жрецы, владеющие рунописью, ценятся на вес золота, а простолюдины – вроде меня – предпочитают молчать о своих знаниях: так жить спокойнее. Я и вам, дети, не советую светить свои знания в этой области.
Я пожал плечами и отправился на кухню с целью узнать, что на ужин, когда он будет, и не нужна ли помощь. Оказалось – нужна: Белинда уже битый час ходила вокруг небольшого теленка, и не знала с какой стороны к нему подступиться.
Я, не особо напрягаясь, располосовал его шкурку так, чтобы можно было её обработать на кожух, и стащил (пришлось в размерах увеличиваться) её с бывшего хозяина. Потом создал воздушное лезвие и отделил все необходимые части для готовки.
Хозяйка смотрела на меня в немом восторге. Я скромно вилял хвостом, доедая спертый кусок телячьей шеи.
Как же хорошо и прекрасно, когда есть целый зверь, от которого можно отгрызать по кусочкам с разных мест…
Я решил Белинду не покидать: дети все равно в надежных руках, и не думаю, что они решат куда-то смыться. Белинда рассказывала о некоторых подопечных, которых довелось воспитывать им с мужем.
Например, однажды к ним приблудилась маленькая виверна. Сперва хотели её добить, но она так смотрела…
В общем, женское сердце Белинды растаяло, и детеныш остался с ними. Без малого четыре года её растили как любимого кота, а потом малышка выросла и в спешном темпе покинула родительский дом. И все было бы логично (или трагично?), если бы не крохотный факт: в голодные времена дитятко прилетало в отчий дом с целью покушать. Зунош ругался, а Белинда безропотно кормила.