Страница 10 из 38
IIНе отбросивши тени,над серым, над северным илистым взморьемангел вышел к прибою,бесшумный, за мерным безумьем неслышный —танцевать на песке у водыпо следам детств наших,ав лунках,откуда мы вырваны с корнемдевств вишни и действ переспелые вишни.И вишневою кровью затянет следы.Но:утесы встают из-под бешеной белой слюны сквозь плевкибашни неба встают,как сходящиеся к водопоюбыки.Утесы встают из морей, как быки,только в эры отливов.И снова ползут языки:инеторопливос гор спускаются льдына равниныморя поднимаютпочти к облакам —и следы на прибрежном песке заливают,тем самым умноживследы.Ямы – под сваи,бычьи ямы – подножияновым красивым быкам.IIIДо:…«лет моих временных прекращается повесть».Дочитал:«уходите, Свидетель», – написано,дабыуходить,словно в землю уходят по поясвеличавых немот исполинские бабы.Льет– уходят народы —по стертым щекам ледниковая влага.Баба-Россия(уходят народы)Баба-Россия подол каменный перебирает.Тундро-степь-и-россия(как и любая трясина)прибирает.Ирта не утирает.Но:покудау нас четвертичный период:время!Время нам уходить,Свидетель по делу Мадонны Марии,то есть:время лет временныхпереписывать набело повесть,в ледниковых моренах,Мадонна Мария!IVЗодиака зверинец прикормим с ладони:я родился под знаком Тельца,наканунедней брожения года-отца,когдатолько стонетот вожделения лона природы порода– далеко до июня —я родился под знаком Тельца.Я родился,когда вожделеет природаплодородья от медного рога самца.Все задолго до юлия-августа преторианской латуни,выдаваемой,словно металл благородный,за металл благородный.Ровнопо весусвинца.VПережившая зиму рассада калек и калечек рассада,горбунов, инородцев и прочих растений при северном светея свидетельствую:времена распускаются самыхстрашныхваших соцветий.Пережившая зиму рассада калек и калечек, растениясеверной жизни!горбунов, инородцев рассада и прочих растений ростцы,эта жимолость-живность,время душ ваших страшных цветений,время вашей пыльцы.VI…где зима моего лебядиного парканарастила на мертвую плоть площадей лебединуюзябкую кожу.ИИосифна белом прекрасном листе,как помарка —случайный прохожий.…в холода наши перья в каналы вмерзали.Я говорил:голосу не поместитьсяв теплом черепа зале —Яговорил:VIIне латунь,но металл благородный вывозится в теплые страны.В горлах.Контрабанда.Всвязках гамм.Кто сказал,что высокая речь невозможного ныне чекана,что и в тундре оначистоган!ине стоит подарка,икаждомупо деньгам.…шел Иосифна белом стихе– словно ангел прокаркал —так естественно,что непохоже.В обугленном паркедрова отгоревших деревьев.Зима.Я описывал зиму,свернувшись,совсем как зародыш,в ее чреве.VIII…Телец еще был вверх ногами,он плавал в эфире.Рога его,будто бы мамонта бивни, или другого урода —дикари торговали ученым, добравшимся вброд до Сибири.(Впрочем,эта Земля еще плоская,как есть сама,паче,даже родившись,ее не застал я открытой…)Зима:IX…я описывал зиму.Но бросил.Написал «Разрушение сада».Сам был плод,в кожуру помещаясь.Быть может,как надо,ядовитым был плод,раз его не заметилИосифи корней не извлек.Боже мой, Боже!Как скользко идти ему, бедному, по льду.Рот любимой моей извивался от яда.Я учился, и я научилсятерпеть ее больдотого,что припомнил себя обитателем этого Сада:…яблокобыло в руке у любимой.Сметенные тени всех этихтоже бывших деревьев Эдемастояли,и снег в волосах их не таял.Вот как было зимою.Задолго до наших соцветий.Телец, словно падаль, лежал на боку в плоскогорьях Китая.