Ненастоящий мужчина

Рассказ знакомого.

«У сестры двое детей: разнополые двойняшки четырёх лет. Жил за три тысячи километров и не видел детишек года три. Прихожу проведать племяшей и вижу следующую картину. Играют в «семью». Дочка за жену, мальчик за мужа. И эта дочка поминутно накачивает своего «мужа»: то за одно, то за другое, придираясь к каждому пустяку. Кричит на него, делает строгую рожицу, машет кулачками перед его лицом, швыряет в него кукольные вещи. Причём обороты речи абсолютно взрослые — видно, что она их не сама придумала, а запомнила сказанное старшими. Явно копирует поведение матери. А мальчик что бычок: стоит, понурив голову, даже не пытается защищать себя. Только от кухонной посуды уворачивается. Обращаю внимание сестры, она смущается, уходит от темы. Дети, мол, развлекаются, пусть. Тогда я подзываю парнишку к себе и говорю: в следующий раз если она бросит в тебя что–нибудь, возьми это и швырни в неё!». Через три минуты слышу девчачий вой на всю квартиру. Мамаша тут же бежит к детям и тут же начинает орать, ругая сына. Оказывается, сестра запулила в него пластмассовым медведем, а он послушался моего совета. Я вмешался и объяснил, что девочка сама нарывалась, причём долго и упорно. А он стойко терпел и только под конец не выдержал. И знаешь, что я услышал? «Ну она же девочка! Девочке нужно всё прощать!!! Какой из мальчика вырастет мужчина, если он с девочкой дерётся?!». Я усмехнулся и сказал, что вырастет «настоящий мужчина» — забитый подкаблучник. Потом у меня был разговор с сестрой — я сказал, что дочь ведёт себя в игре как последняя стерва и склочная баба, явно копируя мать. Если мать так ведёт себя с отцом детей, то чему дети научатся? Дочь будет скандалисткой, с которой не уживётся ни один мужчина. Она будет обречена либо жить с овощем, либо — одной. А сын станет подсознательно бояться и ненавидеть женщин, избегать их и тоже будет обречён либо на несчастный брак, либо на одиночество. Сестра оборвала, сказав, что это не моё дело. Может, и не моё. Только детей жалко».

(Литературная обработка А. Б.).

В детстве, до начала полового созревания, сила мальчиков и девочек одинаковая, и девочка может поколотить мальчика с тем же успехом, что и мальчик девочку. Однако мальчикам с младенчества вдалбливают, что нельзя бить девочку даже в порядке самозащиты. Так получаются мужчины, которые не способны постоять за себя и которые становятся жертвами женского бытового насилия. Следуют тем табу, которые были вдолблены в них ещё в детстве. В матриархальных семьях мальчиков вообще не учат противостоять женской агрессии и женским манипуляциям. Причины две. Матерям это невыгодно на инстинктивном уровне: её инстинкты говорят ей, что гораздо удобнее воспитать послушного и легко управляемого мужчину, низкорангового снабженца, а не лидера. Отцы либо сами воспитаны в таких же матриархальных семьях и совершенно не ориентируются в основах женского поведения, женских инстинктах, мотивациях, либо все попытки научить мальчика противостоять женской агрессии пресекаются матерью, как в случае, приведённом выше. Авторитет отца нулевой, программу воспитания формирует мать. А ей воспитание мужчины–лидера невыгодно на подсознательном уровне. Перед мальчиком пример отца, но не главы семьи, ответственного лидера, а забитого, бессловесного половичка без права голоса, с кучей обязанностей и отсутствием прав. Ребёнок копирует эту рабскую модель поведения.

В. И. Захаров доказывает, что в старшем дошкольном возрасте заметна возрастная потребность в отождествлении (идентификации) мальчиков с отцом. В этой связи отец приобретает значение эталона — модели для формирования мужских навыков поведения при достаточно выраженном чувстве любви к матери. Отождествление с мужской ролью, воплощенной в лице отца, дает возможность более уверенно чувствовать себя среди сверстников–мальчиков, быть принятым ими. Идентификация с отцом напрямую зависит от его авторитета в семье. Если семья матриархальная и авторитет отца низок, то мальчик находится в затруднительном положении. Идентифицировать себя с матерью не позволяет мужской пол и мужской строй психики, а с забитым отцом — низкий авторитет последнего.

Мальчики более боязливы, если считают главной в семье мать, а не отца. Работающая и доминирующая в семье мать часто испытывает нервно–психическую перегрузку, что создаёт дополнительное напряжение в её отношениях с детьми, вызывая у них ответные реакции беспокойства. Доминирование матери также указывает на недостаточно активную позицию и авторитет отца в семье, что затрудняет ролевую идентификацию с ним мальчиков и увеличивает возможность передачи беспокойства со стороны матери, если оно имеет место.

В монографии В. И. Захарова «Неврозы у детей и подростков» приводятся две истории мальчиков, воспитанных, а вернее искалеченных в матриархальных семьях.

Мальчик 8 лет с истерическим неврозом, у которого, со слов матери, полностью отсутствуют положительные черты характера. Мать постоянно обвиняет отца, что он не умеет зарабатывать, «как другие», хотя и занят всё время на работе. Считает, что он во всём виноват, «слишком мягкотелый», и при любых семейных затруднениях прибегает к угрозе развода и отделении сына. Сама мать вообще не хотела иметь детей, с отвращением относилась к родам и всему тому, что связано с функциями женского организма. В семье верховодит авторитарная бабушка, мать же поступает по отношению к сыну подчёркнуто правильно, жёстко и наказующе. При беседе с нами мать призналась, что не любит мужа и не хочет от него второго ребенка. В детстве была свидетелем приниженного положения своего отца в семье, что, по–видимому, сформировало у неё аналогичный стереотип взаимоотношений с мужем. Последнее очень показательно. Матриархальные бабушки выращивают матриархальных мам — и так далее, по нисходящей, воспроизводя ненормальные семьи из поколения в поколение.

В другом случае мать мальчика 9 лет с неврастенией и энурезом уже была в разводе с мужем. Она постоянно «воевала» с сыном, поскольку видела в нём только отрицательные, с её точки зрения, черты характера мужа. Будучи неудовлетворенной во многих отношениях, нетерпимой и нервной, периодически вымещала раздражение на сыне, подвергая физическим наказаниям, поскольку он «не понимал человеческого языка». Использовались и постоянные угрозы отдать в интернат, что могло иметь под собой реальные основания, если бы представилась такая возможность. Вскоре выход был найден. Мать заставила его одновременно посещать английскую и музыкальную школы. Перегрузка от учёбы в двух школах, повышенная требовательность матери и конфликты в семье явились причиной развития неврастении у мальчика.

Изученный В. И Захаровым эффект женского доминирования позволяет понять и такой характерный феномен, как инверсия семейных ролей, когда доминирующая в семье и ориентированная на работу мать заменяет ряд мужских функций. Эти же матери склонны к жёсткому предопределению круга общения детей и более частым физическим наказаниям, особенно мальчиков. Нередко мать не хочет, но вынуждена доминировать, поскольку выбрали себе в мужья мягкотелого, послушного, угодливого мужчину, не способного принимать решения и нести за них ответственность.

Если в семье живёт бабушка по материнской линии (так называемая «бабья яма»), то обстановка в плане доминирования становится ещё более сложной. Тогда доминирующим лицом чаще оказывается бабушка, которая часто испытывает неприязненные чувства к мужу дочери (особенно при его попытках играть независимую и доминирующую позицию в семье). Бабушка заменяет многие функции матери, которая, в свою очередь, замещает некоторые функции отца. Либо наоборот — в зависимости от того, чей характер авторитарнее, агрессивнее. В то же время забитый, слабохарактерный муж обеспечивает недостающие тепло и любовь к детям или вступает в пассивный конфликт с матерью и бабушкой за своё право активно участвовать в жизни семьи. Он мягкотелый, податливый, чувствительный, имеет женское воспитание. В ряде случаев он как «третий лишний» уходит из семьи, поскольку образующаяся психологическая структура «псевдосемьи» лишает его чувства компетентности в семейных отношениях и воспитании детей и, соответственно, уменьшает чувство принадлежности к семье.