Ненастоящий мужчина

Не следует думать, что над реализацией феминизма работала какая–то тайная, полумифическая структура типа масонского ордена или секретного мирового правительства. Подобные конспирологические версии я часто встречаю в публикациях. Однако на самом деле нет совершенно никакой необходимости приплетать сюда тайные ордена и правительства. Ведь, например, нет абсолютно никакой конспирологии в том, что во всём мире используются деньги и существует банковская система. Так же и феминизм–он просто оказался выгоден одновременно многим предпринимателям и политикам, и те были готовы вложиться в него деньгами и административным ресурсом. Ради будущей выгоды.

Однако это у них. А как обстояли дела у нас?

У нас в 1917 году грянула социалистическая революция, и к власти пришли марксисты–большевики. Небольшой экскурс в ту часть марксизма, которая касается нашей темы, я сделал ранее. Чтобы не идти против истины, скажу, что у большевиков было много разумных идей. Ликвидация сословного неравенства и безграмотности, общедоступное образование, в том числе высшее, индустриализация, социальные гарантии инвалидам, пенсионерам, заболевшим и многое другое. Однако всё, что касается семьи, межполовых взаимоотношений, мужчины и женщины, шло в русле классического марксизма. То есть на грани самой бредовой фантастики.

Вместе с классовой борьбой начался поход против семьи, которая сразу же официально была объявлена пережитком прошлого вместе с религией. Идеал нового мира — свободные половые связи или, на худой конец, групповой брак. Такой семьёй, кстати, жили — например, Лилия Брик с двумя «супругами», одним из которых был Маяковский. В 20‑е — начале 30‑х гг. снимались фильмы о том, как передовая советская женщина–коммунистка сбрасывает с себя оковы патриархального брака и предаётся свободной любви. Она спаривается одновременно с инженером и бравым моряком (все трое под одной крышей), а любит ещё одного. Половых актов, конечно, не показывали (наверно, решили повременить до конца века), но всё и так ясно. Если муж не позволял жене изменять (часто — открыто) и не хотел воспитывать чужих детей, он считался несознательным элементом, которому не место в светлом коммунистическом будущем. Александра Коллонтай, посол России в Швеции, выпускала методички для советских девушек и женщин–комсомолок, в которых агитировала не хранить девственность и верность супругу, а вступать в беспорядочные половые связи с любым мужчиной, который того захочет. Или которого захочет женщина. Она утверждала, что отдаться любому чужому мужчине для комсомолки должно быть так же легко, как выпить стакан воды. Разумеется, все религиозные и моральные правила, касающиеся семьи, были объявлены устаревшими. Курс был взят на растормаживание инстинктивных программ, которые в наибольшей степени соответствовали понятию Маркса–Энгельса о первобытном коммунизме. Правда, чтобы не вызвать непонимания среди народных масс, инстинктивное поведение были заменено эвфемизмом «любовь».

Выдержка из Декрета Саратовского Губернского Совета Народных Комиссаров:

«Законный брак, имевший место до последнего времени, несомненно являлся продуктом того социального неравенства, которое должно быть с корнем вырвано в Советской Республике. До сих пор законные браки служили серьёзным оружием в руках буржуазии в борьбе её с пролетариатом, благодаря только им все лучшие экземпляры прекрасного пола были собственностью буржуев империалистов, и такою собственностью не могло не быть нарушено правильное продолжение человеческого рода. Поэтому Саратовский Губернский Совет Народных Комиссаров с одобрения Исполнительного комитета Губернского Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов постановил:

§ 1. С 1 января 1918 года отменяется право постоянного владения женщинами, достигшими 17л., и до 30 л.

§ 2. Действие настоящего декрета не распространяется на замужних женщин, имеющих пятерых или более детей.

§ 3. За бывшими владельцами (мужьями) сохраняется право внеочередного пользования своей женой. Примечание: В случае противодействия бывшего мужа в проведении сего декрета в жизнь он лишается права предоставляемого ему настоящей статьёй.

§ 4. Все женщины, которые подходят под настоящий декрет, изымаются из частного постоянного владения и объявляются достоянием всего трудового народа.

§ 5. Распределение заведования отчуждённых женщин предоставляется Сов. Раб. Солд. и Крест. Депутатов Губернскому, Уездным и Сельским по принадлежности.

§ 7. Граждане мужчины имеют право пользоваться женщиной не чаще четырёх раз за неделю не более 3‑х часов при соблюдении условий, указанных ниже.

§ 8. Каждый член трудового народа обязан отчислять от своего заработка 2% в фонд народного поколения.

§ 9. Каждый мужчина, желающий воспользоваться экземпляром народного достояния, должен представить от рабоче–заводского комитета или профессионального союза удостоверение о принадлежности своей к трудовому классу.

§ 10. Не принадлежащие к трудовому классу мужчины приобретают право воспользоваться отчуждёнными женщинами при условии ежемесячного взноса, указанного в § 8, в фонд 1000 руб.

§ 11. Все женщины, объявленные настоящим декретом народным достоянием, получают из фонда народного поколения вспомоществование в размере 280 руб. в месяц.

§ 12. Женщины забеременевшие освобождаются от своих обязанностей — прямых и государственных — в течение 4‑х месяцев (3 месяца до и один после родов).

§ 13. Рождаемые младенцы по истечении месяца отдаются в приют «Народные Ясли», где воспитываются и получают образование до 17-летняго возраста».

Замятин отразил этот промискуитетный угар в романе «Мы». Кстати, патриархальная семья дискриминировала женщину гораздо слабее, нежели социалисты, которые объявили её «экземпляром народного достояния». Этот маразм ещё сыграет свою клеветническую роль во время Великой отечественной войны, когда фашисты использовали этот горе–документ в целях пропаганды. Они с помощью этой бумажки доказывали, что все советские женщины — проститутки.

Мужчины в первые же годы советской власти были изгнаны из семей. Верховный суд «рекомендовал» судам нижних инстанций при разводе оставлять детей с матерями, навсегда отнимая их у отцов. Что в те времена означало слово «рекомендовало», всем и так понятно. Как видим, мечта Энгельса о счастливом мире матриархата реализовывалась с невероятным упорством. Кстати, эта «рекомендация» действует до сих пор, и суды в 97% случаев отбирают детей у отцов. Папам остаётся только заваливать суды всех инстанций сотнями тысяч исков, дабы иметь хоть какую–то возможность видеть своих детей. Об этом мы поговорим в главе «Дискриминация мужчин».

Женщины получили всю полноту прав и стали в правовом отношении полностью равными мужчинам. Их с удовольствием брали в лётчики, учёные, на ответственные государственные посты. Всюду были образованы женсоветы, на которых прорабатывали несознательных мужчин, цепляющихся за устаревшие империалистические догмы крепкой семьи и супружеской верности.

Но радость женщин была недолгой. Государство отняло детей и у них, обязав всех женщин работать наравне с мужчиной. Если в патриархальной семье женщина находилась в самом безопасном и психологически комфортном месте — дома, в кругу семьи, детей, то теперь её обязали бросить семью и встать к станку. Детей же, начиная с младенческого возраста, согнали в ясли и сады. Матери видели их разве что пару часов в день после изнурительной работы. А тогда она была реально изнурительной — это вам не в офисе трещать и по аське чатиться.

Не следует думать, будто это был результат какого–то безумного угара нескольких не вполне здоровых личностей. Такая политика была чётко спланирована и имела определённые цели. Во–первых, большевики понимали, что они — чужеродный элемент в России. Они со своими фантазиями не вписываются в менталитет русского человека (а в менталитет, скажем, таджика или азербайджанца — подавно). Поэтому руководить чётко структурированным, сплочённым обществом, организованным на основе крепкой семьи, у них не получится. Особенно сильно большевиков беспокоили мотивированные на защиту своей семьи, родины и чести мужчины, а также преемственность поколений. Поэтому, чтобы обеспечить себе власть, большевики решили раздробить, атомизировать общество. Под флагом массовости и коллективности на самом деле происходило превращение русского и других народов в мелкое крошево.