Страница 48 из 76
— Мне говорили, что он не может иметь детей, — проигнорировала фразу о его неполноценности, — Но это ничего не меняет.
— Для нашей расы это первостепенная черта в выборе. Отец ненавидел его за то, что он убил свою мать, но сам при этом не сможет подарить ему внуков.
— А Вы как к нему относитесь?
— Каким бы он не был, он часть моей семьи и важная часть моей жизни.
— Хорошо, я постараюсь его не сильно покалечить, — я слегка улыбнулась.
— Он просто хотел сделать лучше для тебя. Чтобы ты была счастлива.
— Не спросив при этом меня, — снова завелась, но старалась уже не злиться.
Нила можно понять, но и спускать с рук такое отношение не смогу. Он хотел как лучше, решая за меня. Я не маленькая девочка, хоть и по факту только вступила в совершеннолетие.
Остаток пути мы летели молча. Первыми вышли охранники. Алекс немного помялся у двери, но всё же подошел ко мне:
— Я был против твоих с ним отношений, — проговорил он жестко, но потом смягчился и обнял меня, — Но он действительно любит тебя и с ним тебе будет хорошо.
— Спасибо, Алекс, — обняла в ответ и вышла из летуна.
Нил встречал меня у самого спуска на крейсер.
— Всё прошло нормально? — задал он ту же вопрос.
— Всё прошло отлично, единственный мой, — всё же не удержалась.
— Откуда ты узнала? — он смотрел растеряно с долей отчаяния в глазах, — Я не буду тебя этим донимать.
— Мы выясним всё позже, сейчас тебе нужно улыбнуться и повернуться на 90 градусов.
Он непонимающе посмотрел на меня, пока я сама не взяла его за руки и не повернула в сторону выходящего из летуна Ванира. Нил встал, не шевелясь.
— Нилом, ну что ты, — по-доброму улыбнулся мужчина и, подойдя к нему, ухватил в крепкие объятия, — Даже не поздороваешься с дедушкой?
Исполин по-прежнему ошарашено смотрел на своего деда и не верил в происходящее. Капитан взял меня за руку, и мы пошли в сторону мостика. Проверив состояние крейсера, завели гипердвижки и отправились домой. Ванир утащил Нилома в столовую, где они долго разговаривали. В то время там кроме них никого не было, вся команда понимала, что им нужно побыть наедине. Кэтрин встретила меня на мостике, обворожительно улыбнулась Алексу и пригласила к себе в каюту. Капитан вздохнул и устало улыбнулся в ответ, когда она уже обернулась у самого входа.
— И сколько вы будете играть в кошки – мышки? — засмеялась я, как только за нами закрылась дверь в её каюту.
— А пока Алекс не скажет мне, что неравнодушен ко мне или просто не поцелует, — засмеялась она в ответ.
Он упорно делал вид, что не замечает взглядов и улыбок Кэтрин. Что происходит с этим мужчиной, понятия не имела. У него вроде проблем не было, по крайней мере, по его словам. Подруга рассказывала, как бесился исполин, пока меня не было. С виду спокойный и уравновешенный мужчина, а глаза готовы были убить одним взглядом. Вся команда ходила мимо него с опаской, пока летун не пристыковался к крейсеру. Меня угостили вкусным, но давно остывшим чаем и отпустили, ибо ей всё ещё тяжело давалось вести столь активный образ жизни, да и с Нилом пришлось мучиться именно ей.
Я прошла в свою каюту, переоделась в удобную одежду и пошла на смотровую палубу. Меня там уже ждал предмет нашего с подругой разговора. Он молча лежал на полу и смотрел на образовавшуюся стену, похожую на полярное сияние, быстро сменяющиеся холодные цвета. Крейсер был окружен такой стеной со всех сторон. Не говоря ни слова, подошла к нему и легла рядом, устраивая голова на предложенную руку.
— К черту фразы, обиды, мой дурной характер,
Все бессонные ночи забуду, сотру.
К черту комнаты, стены, полны они фальши,
Прости меня, мама, я снова горю.
В затворках сознанья забилась надежда,
Её М4 бомбит без остатка.
И груз неподъемный, он названный временем,
Не даст мне уснуть черты памяти, фальши.
К черту воздух, пропитанный весь никотином,
Вздохнув его с силой, я разум сожгу.
Нет силы вбирать в себя всё негативное,
Нет мочи кричать, поле боя сожгу.
И завтра рассвет, как и сотни единственный,
Я снова попробую воздух вдохнуть,
Но он и не будет, как прежде, тем чистым.
К черту всё, всем на зло, я закончу свой путь.
Нил не говорил и слова, продолжая всматриваться в иллюминатор. Я приподнялась и заглянула в его глаза. Они блестели и проявлялись золотистые вкрапления.
— Давно ты себя сдерживаешь? — улыбнулась, понимая, что не ошиблась. Он боялся показать мне свои изменения.
— Давно ты знаешь об особенностях исполинов? — посмотрел на меня.
— Начала изучать, когда нашла тебя.
— Тебя это пугает?
— Покажи, — скорее потребовала, чем попросила. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и открыл. Некогда полностью черная радужка плавилась как металл, становясь по-кошачьи золотой. Пускай цвет глаз и изменился, заставляя меня задержать дыхание от такого вида, волнение из них не исчезло, а стало заметнее. Когда чернота полностью ушла, он снова закрыл глаза, на этот раз не открывая.