Беспредел

Двинулась на вторую половину дома, где жил Кожевников.

Зуев машинально глянул на часы. Стрелки показывали без четверти двенадцать. Увидел, как засуетился, забегал Кожевников около Гали. Ему отчего-то сделалось неприятно, и он пошел к себе дом.

На квартире Кожевникова Галин след обрывался. Вячеслав Алексеевич был последним, кто видел почтальона Григорьеву.

Группе поиска после несложных подсчетов стало известно, что в сумке у Гали оставалось 1518 рублей 40 копеек, среди денег имелось пятнадцать пятидесятирублевых купюр серии "ГЛ", все купюры уже были в употреблении, находились в хорошем состоянии и носили следы сгиба вчетверо. Было известно также, во что одета Галя Григорьева - в куртку сиреневого цвета и розовую шапочку. Обута по случаю весны в резиновые сапожки с рифленой подошвой. Служебная характеристика ее была положительной, и не просто положительной, а очень положительной, хвалебной - полным-полно благодарностей и грамот плюс правительственная награда - медаль.

В общем, выходило так, что поиск пропавшей почтальонши надо было начинать с дома старика Кожевникова.

Чем и занялась другая группа - на этот раз оперативная, милицейская. Собака, прибывшая вместе с группой в дом Кожевникова, заволновалась, закрутилась на полу волчком, потом стала поддевать доски лапами. Оперативники вскрыли пол и нашли там Галю. К сожалению, бездыханную, уже окоченевшую.

Психологический тип Кожевникова ясен. Это нелюдь. Обычный нелюдь, какие имеются в каждом селе, в каждом городе. Только одни докатываются до преступления, как это произошло с Кожевниковым, другие нет и часто вообще уходят на тот свет неразгаданными. У Кожевникова, как у всякого нелюдя, никогда не было семьи, он жил один. Все время один.

У тех, кто знал его, сложилось впечатление, что он был один с самого рождения, не познал ничего из того, что люди познают в детстве, - ни песни матери, убаюкивающей ребенка перед сном, ни теплых крепких рук отца, подсаживающих сына себе на колени, чтобы приласкать, а заодно и объяснить трудную задачку, не познал ни дружбы, ни тяги к коллективу - люди ведь всегда стараются держаться вместе, чтобы сообща преодолевать трудности, любая беда вместе переносится легче, - не познал даже вкуса поцелуя с девчонкой, чьи губы пахнут земляникой, - ничего из того, что познали другие люди. А ведь редко когда у человека, которому ведомо все это, поднимется рука на другого человека. Так считают психологи.

Впрочем, недаром говорят: чужая душа - потемки. Поэтому быть может все...

Что же касается Кожевникова, то он получил свое - восемнадцать лет лишения свободы. И клеймо на всю оставшуюся жизнь. Клеймо убийцы.

Вольный стрелок

Смоленск - город хоть и старинный, и губернский, и нет человека, который бы не слышал о нем, а все равно когда люди, имеющие одинаковые интересы, сходятся тут друг с другом, то им кажется, что большой областной центр их - в общем-то очень маленький, совсем маленький. Как варежка. И все и вся в этой варежке вмещаются.

Если человек торгует радиодеталями - все в Смоленске, хоть как-то связанные с радиоделом, знают об этом человеке; если умелец занимается ювелирным делом, то слава о нем идет широкая, поскольку очень многие считают себя знатоками золота и ювелирных каменьев; если он промышляет выделкой шкур диких зверей, то к нему в очередь выстраиваются местные охотники, желающие украсить свой очаг шкурой собственноручно застреленного волка.

Эта профессиональная "повязанность" обязательно используется опытными следователями при раскрытии преступлений: если что-то произошло в предпринимательской среде и, не дай Бог, пролилась кровь - преступника надо в первую очередь искать в среде профессиональных интересов пострадавшего...

Жили-были в Смоленске два приятеля - такие закадычные друзья, что их даже считали братьями, - ну не разлей вода просто, всегда вместе да вместе. И в бизнесе они двигались вместе - все, что ни делали, ни приобретали, все пополам. И одевались одинаково - настолько одинаково, что их даже путали - братья-близнецы, и только!

Что же касается интересов, то интересы у них давно уже стали общими: оба любили компьютеры, оба могли часами копаться в "ящике" - телевизоре новой модели, настраивая его на шестьдесят каналов сразу, а когда они возились с видеомагнитофонами, звуковыми стереосистемами и музыкальными центрами, у них даже лица преображались.

Хотя характеры у них были разные. Олег Яковлев был покладистым, доверчивым, добродушным - этакий теленок, который ко всем ластится и в каждой протянутой руке - даже с зажатым в ней камнем - видит кусок хлеба, и это качество он сохранил в себе до зрелых лет. Даже встав на жесткий рыночный конвейер.

Его напарник - он же брат-близнец, ближайший друг, коллега, кореш Саша Михеев был человеком иного склада. Михеев признавал дело, и только дело, и там, где вопрос касался профессии, бизнеса, работы и особенно денег, - проявлял необычайную жесткость. Здесь, в деле, для него не было ни друзей, ни знакомых, ни родственников - все были одинаково равны. Хотя с компаньоном своим Михеев поддерживал отношения, что называется, теплые: ведь оба начинали с одной стартовой отметки, с нуля, оба внесли равное количество денег в "котел", открывая общую фирму, оба делали все, чтобы переманить к себе покупателей - буквально зубами вгрызались в каждого, отбивая его у соперникав, - создать собственную клиентуру оказалось делом невероятно сложным, - и в конце концов встали на ноги. На улице Гагарина, 6 у них образовался свой магазин - фирменный, так сказать; на Колхозном рынке, в плотных рядах коммерческих точек, - свой киоск.

И дело пошло, пошло, пошло потихоньку - появились не только собственные клиенты, не только свой магазин - появились деньги.

Как известно, аппетит приходит во время еды... Первым деньгам Олег и Санька радовались, как маленькие, едва до потолка не прыгали, строили планы. В планах тех было все - и расширение "производства", как они называли магазин с ларьком, и приобретение нового жилья - желательно в одном доме, в одном подъезде, поскольку они имеют общий бизнес, жить им теперь вместе, и отдыхать на Багамских или Сейшельских островах - только там, и нигде больше, и... В общем, чего только не было в тех планах. Но... Но все испортил этот самый пресловутый аппетит.