Страница 37 из 88
– Ничего, со мной на Рыжке поедешь, – успокоил Хеиван.
– Кто, я? – На последней гласной голос сорвался на писк, и я закашлялась.
– А кто же еще? – хмыкнул профессор. – Мне помощь не помешает.
– Да какая от меня помощь…
– Ну, вот у тебя что по физкультуре?
– Четыре, – осторожно ответила я.
– А у меня пять было, – обрадованно ответил Хеиван. – С медведем-то что главное? Бежать не быстро, а быстрее, чем остальные.
– Так вы меня в качестве наживки берете? – Я возмущенно уперла руки в бока.
Хеиван захохотал и запрыгнул на оседланную Рыжку.
– Да пошутил я, не кипишуй. Подумаешь, медведь – и не с такими справлялись. Залезай, давай, я сам с ним управлюсь, а тебя за компанию приглашаю. Ну, не хочешь – оставайся, стойла еще раз почистить не мешает…
Я взвесила открывшиеся перспективы и вскарабкалась на седло позади Хеивана. Охотиться на дикого медведя – сомнительное удовольствие, но раз приглашают не участие принять, а только поглазеть, я только за. Когда еще такой уникальный опыт получишь.
– А вы конюшню, пожалуйста, закройте, – обратился к лаборантке Хеиван. Та с энтузиазмом закивала, довольная, что ее на это опасное предприятие не тащили.
Мы выехали из конюшни шагом, на мощеных дорожках поскакали рысью, а когда камень перешел в утоптанную северную дорогу, Хеиван пустил Рыжку галопом. Меня нещадно трясло, и я вцепилась в преподавателя, как клещ, – наверняка он уже пожалел, что взял меня с собой. Я пыталась держаться коленями, как мне подсказали в прошлом году, но все равно потихоньку сползала то в одну сторону, то в другую.
Сзади послышался топот копыт, и нас нагнал крестьянин средних лет на подуставшем коне. Хеиван поинтересовался:
– Это вы – гонец из Берестницы?
– Я, – ответил крестьянин. – Покажу вам, где медведя видели.
Домчалась я с ветерком и отбитым копчиком. Не доезжая до деревни, мы спешились и углубились в лес, ведя коней на поводу – Рыжку доверили мне. Крестьянин довел нас до небольшого овражка, где видели медведя, и умчался в деревню, оставив нас вдвоем.
– Как мы его найдем? – спросила я, озираясь кругом и держась поближе к преподавателю.
– По следам.
Хеиван побродил вокруг, я следовала за ним по пятам. В лесу было тихо, только под ногами хрустели ветки, да где-то свистели редкие птицы. Наконец, профессор остановился и низко склонился над землей, провел над ней рукой. Потом пошел в определенном направлении, вглубь леса и на юг, в сторону института.
– Вы что-то нашли? – Я старалась не отставать и следить, чтобы Рыжка не угодила ногой в какую-нибудь яму.
– Следы медвежьи.
Я прищурилась и вперила глаза в землю, но хоть убей, никаких следов не увидела. Ладно, Хеивану виднее, он же преподаватель бестиологии и опытный лесник.
Мы молча продвигались по лесу, пока впереди не мелькнула большая коричневая шкура. У меня замерло сердце. Хеиван вытащил из сумки пучок ароматной травы и вручил его мне.
– Маши этим вокруг себя и Рыжки. На всякий случай. И близко не подходи.
– Я бы предпочла, чтобы «всякого случая» не произошло, – проворчала я, но траву взяла и принялась усердно размахивать ей.
Хеиван осторожно двинулся к медведю. Я пошла следом – раз уж я здесь, нельзя все пропустить. Но шла медленно, отставая от профессора, чтобы не подойти слишком близко. Так, на расстояние видимости.
У медведя, судя по всему, день не задался. Он был таким злым, словно работал без устали целый день, а супруга забыла приготовить ужин, медвежата схлопотали двойки по медоведению, да медвежья команда проиграла в лесной футбол енотам. Царь леса неспешно шел по своим делам, прихрамывая на одну лапу, но остановился, услышав шаги Хеивана, и обернулся, смерил нас кровожадным взглядом. Я усиленно замахала пучком.
Хеиван, тем не менее, приближался без опаски, хотя и медленно. Он поднял руки, зажав в одной ладони амулет, и тихо забормотал заклинание, проникающее в сознание медведя, успокаивающее его душу. Я пыталась запомнить слова на всякий случай. Зверь поддавался неохотно, зарычал, дернул когтистой лапой в сторону Хеивана, отчего я вздрогнула. Профессор не отступил, продолжая повторять заклинание, подавляя волю зверя своей. Мало-помалу медведь успокаивался, он перестал рычать и, в конце концов, улегся на землю. Хеиван подошел ближе, коснулся бурого меха, погладил огромного зверя – и убрал амулет.
– Вот так, потапушка, все хорошо, – приговаривал он, почесывая медведя за ухом, и тот в ответ довольно заурчал.
Любопытство подстегнуло меня подойти ближе, но в какой-то момент Рыжка уперлась и задергала головой. Пришлось привязать повод к ветке.
– Можно подойти? – спросила я Хеивана, медленно приближаясь.
– Можно, – хмыкнул преподаватель. – И погладить можешь, он не опасный. Позлился чуток, и будет с него.
Я протянула руку и погладила мишку по голове.
– Я бы тоже злая была, если бы меня посреди спячки подняли, – сказала я, и медведь согласно зарычал. Встретив такое понимание, он проникся к нам обоим симпатией.
– Сейчас я твою лапу подлечу, – сказал Хеиван. – Рита, а ты успокой его, больно будет.
Он вытащил из сумки рулон бинта, тряпку и бутыль с раствором. От души смочив тряпку, приложил ее к больной лапе, и медведь взвыл и задергался. Я прижала его к земле, понимая, что, вздумай он уйти, моя хилая тушка задержала бы его не больше, чем меня – повисший на плече Буран.