Страница 19 из 20
– Как ни странно, нет.
– Пошел, наверное, искупнуться и был съеден диким ананасом, – усмехнулся Чудакулли. – А как поживает наш общий друг библиотекарь, господин Тупс? Ему здесь, кажется, неплохо?
– Думаю, аркканцлер, вам лучше знать, – пожал плечами Думминг. – Вы уже больше получаса на нем сидите.
Чудакулли опустил глаза на шезлонг, кое-где покрытый рыжим мехом.
– Так это?..
– Да, аркканцлер.
– А я думал, это наш географ с собой принес.
– Купил в специальной лавке, специализирующейся на шезлонгах с подбитыми черной кожей ножками?
Чудакулли снова посмотрел вниз.
– Так мне, думаешь, лучше встать?
– Как знать, он ведь теперь шезлонг. И процесс сидения на себе должен воспринимать как совершенно естественный.
– Нужно срочно найти лекарство, Тупс. Это переходит все границы…
– Господа-а-а-а, эге-е-ей!
В окно ванной лезло некое видение в розовых тонах. Тона были достаточно мирными, но само видение сделало бы честь даже самым хаотичным галлюциногенам.
Теоретически для дамы определенного возраста не существует достойного способа пролезть в окно. Тем не менее розовая дама очень пыталась таковой способ изобрести. И следует признать, она перемещалась в пространстве с чем-то большим, чем так называемое достоинство, которое бесплатным приложением идет ко всяким королям и епископам, – о нет, эта особа передвигалась с веской респектабельностью домашнего сталелитейного разлива. Однако момент, когда часть ее лодыжки могла быть увиденной всеми, неминуемо приближался, и дама, пытаясь предотвратить сие ужасное событие, неловко замерла на подоконнике.
Главный философ закашлялся. Рука его невольно взлетела к шее, как будто стремясь поправить несуществующий галстук.
– А-а! – узнал Чудакулли. – Бесценная госпожа Герпес. Эй, кто-нибудь, пойдите и помогите ей, Тупс.
– Я схожу, – вызвался главный философ всего лишь чуть-чуть быстрее, чем сам того желал note 11 . В то время как тех, кто посмел чем-то вызвать ее раздражение, ждала страшная кара: в кабинете виновника генеральная уборка проводилась куда чаще необходимого, а поскольку для волшебника его комнаты – предмет столь же частный и личный, что и карманы в брюках, мести госпожи Герпес воистину страшились].
Университетская домоправительница повернула голову в сторону ванной комнаты и произнесла несколько слов, обращаясь к кому-то невидимому по ту сторону окна. Когда же она вновь повернулась к пляжу, выражение лица под кодовым названием «ору-на-подчиненных» мгновенно сменилось другим, гораздо более ласковым и называющимся «слушаю-господин-волшебник».
Как-то, к вящему возмущению главного философа, заведующий кафедрой беспредметных изысканий посмел заметить, что на лице у ихней домоправительницы слишком много подбородков. Так вот, завкафедрой был не совсем прав, поскольку в госпоже Герпес все же присутствовал некий глянец – правда, у кого-то он мог вызвать
– Йа подюмала, вам, господа, вероятьно, захочется перекюсить, – говорила госпожа Герпес, пока волшебники помогали ей спуститься с подоконника. – Так чьто йа взяла на себя смелость отьдать расьпоряжение приготовить вам полдник. Сичас принесю…
Аркканцлер поспешно поднялся с шезлонга.
– Отличная идея, госпожа Герпес.
– Э-э… полдник? – переспросил главный философ. – А мне казалось, уже время обеда…
Своим тоном он ясно давал понять, что если госпоже Герпес угодно, чтобы сейчас было время полдника, то с его стороны не последует ни малейших возражений.
– Гм, по-моему… все дело в той скорости, с которой свет движется по Диску, – задумчиво протянул Думминг. – Согласно моим прикидкам, мы находимся рядом с Краем. И я как раз пытаюсь вспомнить, как определять время по солнцу.
– Ну, я бы немного подождал. – Главный философ приставил руку ко лбу на манер козырька и, подняв голову, прищурился. – По-моему, оно еще слишком яркое, чисел не видно.
Чудакулли довольно кивнул.
– Полдник нам всем пойдет на пользу, – сказал он. – Хотелось бы чего-нибудь легкого, пляжного…
– Ага, холодной свининки с горчичкой, – подтвердил декан.
– И пива, – добавил главный философ.
– А пироги еще остались, ну, те, что с яйцами внутри? – поинтересовался профессор современного руносложения. – Хотя, должен признаться, я всегда считал это жестокостью по отношению к курам…
Послышался тихий «чпок», как будто кто-то засунул палец в рот, а потом, подцепив щеку, резко его выдернул. В семилетнем возрасте подобные забавы приводят в дикий восторг.
А вот Думминг никакого восторга не испытал. Он медленно повернулся, заранее ужасаясь тому зрелищу, которое, как он предчувствовал, ему вот-вот предстоит увидеть.
Госпожа Герпес, держа в одной руке поднос со столовыми приборами, недоуменно тыкала в воздух деревянной палкой, которая раньше подпирала окно.
– Йа только слегка подьвинула его, чьтобы было удобнее доставать едю, – пояснила она. – А теперь йа просто не знаю, кюда оно подевалось.
Там, где прежде темнел четырехугольник, ведущий в пыльный кабинет географа, теперь покачивались пальмовые ветви и переливался на солнце песок. Можно было бы сказать, что пейзаж от этого только выиграл. Хотя это как и откуда посмотреть.
Задыхаясь, Ринсвинд вынырнул на поверхность. Он упал в очередной водоем.
Который находился внутри… некоей пещеры. Прямо над головой вырисовывался круг небесной синевы.
Сюда падали камни, сюда наносило песок, здесь прорастали семена. Прохладно, влажно и зелено… крохотный оазис, спрятанный от солнца и ветров.
Ринсвинд выбрался на сушу и, пока вода стекала с одежды, осмотрелся. Несколько деревьев ухитрились пустить корни в расщелине. Имелся даже клочок настоящего пляжа. Судя по пятнам на скалах, когда-то уровень воды был значительно выше.
А вон там… Ринсвинд вздохнул. Ну разве не типичная картина? Стоит найти удаленный от всех и вся, прелестный, дикий уголок, как НЕИЗМЕННО выясняется, что какой-то любитель граффити уже успел здесь побывать и все испоганить. Некогда по делам чрезвычайной скрытности Ринсвинда занесло в Морпоркские горы. И что он там обнаружил? Дальняя стена самой глубокой пещеры оказалась сплошь изрисована плодами вдохновения какого-то вандала: корявыми буйволами и антилопами. Ринсвинда тогда это так разозлило, что он постирал все к чертовой матери. Но мало того, вандалы оставили после себя кучи старых костей и всякого мусора! Некоторые абсолютно не умеют вести себя в общественных местах.
Note11
Однажды, проходя мимо комнат университетской домоправительницы, главный философ увидел в приоткрытую дверь безголовый и безрукий манекен, на который госпожа Герпес примеряла собственноручно пошитые платья. После этого главному философу пришлось прилечь на часок-другой, и с тех пор его отношение к госпоже Герпес стало особенным. мысли о передержанной в тепле свечке. В общем и целом в госпоже Герпес не было ничего даже отдаленно напоминающего прямую линию, зато когда при очередной проверке подведомственной ей территории она находила невытертую пыль, ее губы можно было использовать в качестве линейки. Большая часть преподавательского состава боялась домоправительницы, как огня. Госпожа Герпес обладала загадочными, непостижимыми для волшебников способностями – к примеру, она могла сделать так, что постели оказывались застеленными, а окна – вымытыми. Волшебник, который своим полыхающим энергией посохом направо-налево крушил страшнейших монстров, пришельцев из далекого региона вселенной, – такой волшебник, взявшись не с того конца за перьевую пылеубиралку (или как оно там называется?), мог серьезно пораниться. Но по одному слову госпожи Герпес белье стиралось, а носки штопались [Все дело в том, что у волшебников в генном коде недостает так называемой ДХ-хромосомы. Исследователи феминистского уклона, тщательно проанализировав ее, установили, что данная хромосома отвечает за способность выявлять скопившиеся в стоке раковины остатки еды до того, как развивающаяся там жизнь изобретет колесо. Ну, или откроет слуд