Скандал

Сегодня перед обедом приклею пластырь, подумал Дуглас. Если ничего не почувствую, то завтра вечером приму таблетку виагры.

Джорджина всегда предвкушала, как славно проведет время за обедом с Мадж, легендарной ведущей колонки "Трибьюн" о розыске пропавших родственников. Хотя Мадж было уже лет под восемьдесят, ум её оставался таким же живым и острым, как и в молодые дни. Она была настоящим кладезем познаний и, казалось, испытала в своей долгой жизни все, что только можно. Молодежь до сих пор тянулась к ней, а Мадж щедро делилась со всеми собственным опытом и давала мудрые советы. К Джорджине эта замечательная старушка питала самую искреннюю симпатию.

- Привет, дорогая моя, ты сегодня выглядишь, как конфетка, прощебетала Мадж, когда метрдотель помог ей усесться на стул за её излюбленным столом. Мадж всегда сидела за этим столом у окна, откуда открывался завораживающий вид на Тауэрский мост. Бойкую старушку узнавали повсюду - в журналистской среде её почитали как королеву-мать.

Черные, цвета воронова крыла волосы, хотя и поредевшие, до сих пор не были тронуты сединой; Мадж носила их зачесанными назад, что подчеркивало тонкие черты её лица, все ещё сохранившего следы былой красоты. Роскошные волосы всегда были фирменной чертой Мадж, наряду с извечно дымящейся сигаретой в серебряном мундштуке и язвительным, не по возрасту острым умом.

- Ну что ж, - сказала она. - Расскажи мне теперь, что за чертовщина творится у вас в "Санди".

- О, Мадж, это просто кошмар какой-то, - призналась Джорджина. Дуглас, по-моему, совсем свихнулся. Строит воздушные замки и надеется провести реформы, способные перевернуть весь газетный мир с ног на голову.

- Это точно, - подтвердила Мадж. - На прошлой неделе я обедала с ним, и у меня сложилось такое впечатление, что он и сам толком не знает, чего добивается.

- Но вы хоть это поняли?

- Дело в том, милочка, - задумчиво сказала Мадж, - что Дуглас свято убежден: маркетинг - вот единственный выход из кризиса, в который угодила английская пресса. Что для газет куда важнее способ подачи информации, а не её суть.

- По-моему, это просто предлог, чтобы сократить финансирование моей газеты, - вздохнула Джорджина.

- Деньги играют не последнюю роль в его замысле, - согласилась Мадж. Мало того, что он сократит расходы на издание, так он ещё и рассчитывает привлечь больше читателей. По-моему, это просто бред, и я ему честно это и высказала.

- Но ведь это ужасно, Мадж! - воскликнула Джорджина. - Он не понимает, как отреагируют читатели на подобные новшества. Нас ведь не круглые идиоты читают.

Мадж приподняла бокал шампанского и полюбовалась, как переливаются яркие искорки.

- Давай пока поговорим на другую тему, - предложила она. - Я хочу выпить за тебя и за успехи "Санди". Как ты уживаешься с этой гадюкой Шарон?

- Откровенно говоря, как раз по её поводу я и хотела с вами посоветоваться, - призналась Джорджина. - К сожалению, дело принимает довольно неприятный оборот. Пару недель назад я узнала, что по её распоряжению за мной установили слежку. Шарон пытается также раскопать мое прошлое, чтобы найти компрометирующие меня факты и опорочить перед Советом директоров. Более того, в моем кабинете установлено подслушивающее устройство, а убойные материалы, над которыми работают мои журналисты, самым таинственным образом появляются на страницах "Дейли". Похоже, Шарон ухитрилась взломать нашу компьютерную систему.

- А что ты предприняла в ответ? - поинтересовалась Мадж, поднося бокал к тонким, ярко напомаженным губам.

- Я решила бороться с ней её же оружием, - ответила Джорджина. - Мой доверенный человек нанял частного сыщика, который ведет за ней наружную слежку. Мы устраиваем липовые летучки и обсуждения в моем кабинете. Никогда больше не говорим там о каких-либо важных делах. Выражение "коридоры власти" я понимаю теперь таким образом, что только в коридорах можно обсуждать что-либо, не опасаясь, что тебя подслушают. Но все мои силы по-прежнему уходят на то, чтобы выпускать отличную газету. В конечном итоге цифры красноречиво говорят сами за себя. Как, впрочем, и доходы от продажи.

- А кто-нибудь из твоего окружения знает насчет тебя и Белинды? спросила Мадж.

- Нет, Мадж, кроме вас я никому не рассказывала, - ответила Джорджина. - Та система, которую мы называем Флит-стрит, ещё не готова воспринять бисексуального главреда.

- Не могу с уверенностью сказать, что ты права, - промолвила Мадж. Взять, например, всех этих звезд кино и шоу-бизнеса. Или даже политиков-лейбористов. Времена, когда людей увольняли из-за нетрадиционной сексуальной ориентации, давно канули в Лету. Порой мне кажется, что ты хочешь сохранить отношения с Белиндой в тайне лишь потому, что сама до сих пор не разобралась в собственных чувствах.

Джорджина отвела глаза; ей не в первый раз уже показалось, что Мадж видит её насквозь.

- Наверно, вы правы, - задумчиво ответила она. - Возможно, дело и правда во мне самой. Сделав наши с ней отношения достоянием гласности, я поневоле взвалю на себя определенные обязательства, а я вовсе не уверена, готова ли я к этому. Больше мне в этом признаться некому, Мадж, но вся беда в том, что мне не достает рядом настоящего мужчины. Это очень трудно объяснить, но...

- Я все понимаю, моя милая. Но бояться тебе нечего. Шарон не сможет тебя выдворить. Мы прекрасно знаем, какие доказательства нужны для того, чтобы тебя уличить. Либо фотографии, где вы с Белиндой лежите голышом в одной постели, либо собственноручно подписанные Белиндой показания. Оба события представляются мне в равной степени невероятными. Но Шарон, конечно, противница весьма серьезная. - Чуть помолчав, Мадж продолжила: Ее волнует только одно - всеобщее признание. Я не очень люблю сплетничать про своих бывших коллег, но скажу тебе вот что. Как-то раз Шарон разоткровенничалась и рассказала мне про свое детство, о том, что она росла в семье третьей по старшинству из четверых детей. У неё была младшая сестра и двое старших братьев. После этого рассказа я стала лучше понимать некоторые поступки этой женщины.

Джорджина смотрела на неё во все глаза. Мадж отпила шампанского и продолжила: