Страница 71 из 86
Серпы по очереди, стремительно и хлестко сверкнули алыми отблесками над змеистыми отростками. Весь пучок мягко и до противного скользко свалился прямо к ногам Марори. Угурд повалился на колени, а на шакальей морде мелькнуло некое зловещее подобие улыбки.
Марори хотелось разделить триумф своего напарника.
Именно так, напарника.
«Спасибо!» – глядя в его налитые кровавой злостью глаза, мысленно шепнула она, и Сатис как-то по-собачьи склонил голову на бок.
«Я – твой, до остатка».
Марори скорее почувствовала, чем увидела неясную возню за спиной, но не рискнула отвлекаться от порождения, которое, хоть и стояло на коленях, до сих пор могло убить один хорошим ударом руки. Какая-то крохотная часть ее души хотела подарить твари милостивую смерть, но девушка не смогла противиться алчной жажде крови.
В горле снова встал сухой ком, на языке появился отчетливый пряный вкус собственной крови. Марори скользнула языком по вспухшим деснам, снова опустила взгляд на руки: пальцы вытянулись еще сильнее: от ногтей, вниз по ладони, тянулся странный красно-черный орнамент, как будто выжженный рукой неведомого художника.
Яркая вспышка боли – и в голове снова зашумело.
Она занесла Энигму для удара, изощренно выбирая, какую же часть тела отсечь первой.
Сатис охотно присоединился к ее «веселью»: пока она с отчаянным удовольствием превращала Угурда в нарезку, шакал по-звериному рвал его на куски.
Когда она насытилась, от порождения осталась та сама куча зловонного быстро разлагающегося мяса, в которую она недавно мечтала превратить небеснорожденного.
Сзади кого-то безудержно рвало.
Марори медленно повернулась, предвкушая триумф, отраженный в непонимающих взглядах близнецов. Она хотела увидеть, как оба будут в страхе пятиться. Пожалуй, будет достаточно, если обделается только Тинд.
– Твою мать! – громко выругался Маррой и наставил на нее оба пистолета. – Кто ты такая?! Марори открыла рот, чтобы ответить – и поняла, что что-то не так.
Совсем не так.
Настолько иначе, что кровожадная часть охотно уступила место обычной Марори: той, которая до сих пор так ничего и не понимала.
«Ты укусила меня.» – всплыли в памяти слова Крэйла одновременно с тем, как кончик языка наткнулся на неестественно длинный клык. Легкое касание к нему стоило раны на нежной слизистой.
Светлые, Темные и Неназванные, у нее что – клыки?!
– Пристрели ее, ну же, – подстрекал брата Тинд. Похоже, рвало именно его.
Оба небеснорожденных выглядели порядком потрепанными, и Марори только теперь увидела внушительный урожай мертвых порождений Хаоса. Что ж, братья действительно неплохо поработали – десятка два, не меньше, длинноносых кровопийц буквально устилали своими внутренностями окружающие развалины.
А вот разорванный изуродованный Разлом продолжал колыхаться. Он потускнел, обуглился в тех местах, где его коснулся Хаос и сейчас больше напоминал ожег на теле мироздания. Марори почему-то больше волновала причина, по которой Тинд до сих пор его не запечатал, чем два наставленные прямо ей в лицо ствола.
Сатис навострил уши и чуть пригнулся. Взведенная пружина, готовая в любой момент распрямиться, а заодно кого-нибудь выпотрошить.
– Кто ты? – упрямо повторил вопрос Марроу. На его лбу запеклась рана, кровь залила правую часть лица.
– Я убью вас обоих, если вы прямо сейчас не перестанете вести себя как придурки. До чего же неудобно говорить!
До чего же притягателен этот алый узор на его серебряной коже.
Марори попыталась сглотнуть комок, но тщетно. Пришлось просто выплюнуть его под ноги.
– Если этого не сделаешь ты – сделаю я.
Тинд вытянул из Плетения пару огненных нитей, свил комок огня размером с футбольный мяч. Ничто в его взгляде не заставляло сомневаться, что он не отступиться от своей бестолковой идеи.
– Сатис. – Марори сказала это почти шепотом, но во внезапной тишине слова прозвучал оглушающей угрозой, – фас.
Фэлфаэр бросился вперед.
Секунда – и эрэлим очутился на земле. Плетение развеялось, оставив по себе тусклое облачко дыма, но и его скоро не стало.
– Не убивай, – остановила фэлфаэра Марори за миг до того, как тот перекусил бы Тинду шею. Сатис недовольно зарычал. – Пожалуйста.
Шакал нехотя, но подчинился и отпустил жертву. Правда, не удержался и напоследок щелкнул челюстями у него перед самым носом. Нужно отдать небеснорожденному должное, но он не выглядел слишком испуганным. Скорее, разочарованным, что не нашел ничего достойного в ответ на унижение.
– Запечатай Разлом, – подчеркнуто вежливо попросила Марори. – Пока оттуда не полезли новые неприятности.
– Запечатал бы, если б мог, – зло бросил тот, оперся на руку брата и тяжело поднялся с земли. Его заметно водило из стороны в сторону. Должно быть, не рассчитал свои силы, когда использовал Плетение. – Что-то держит его с обратной стороны.
– Что-то?
– Наверное, этот милый парень имеет в виду меня, – последовал ответ мелодичного девичьего голоса. И время остановилось.
Марори поняла это по тому, каким вязким и тяжелым стал воздух, по застывшему с занесенной для шага ногой Тинда, по зависшей в воздухе невесть откуда взявшейся искре.
Но сама она, кажется, была полностью свободна в этом мертвом царстве. Чтобы подтвердить догадку, сжала и расслабила пальцы на древке косы. Глубоко вздохнула, повернулась на голос.
– Ну, здравствуй, Уснувшая, – сказала незнакомка и посмотрела на Марори. ее собственными глазами. – Или мне лучше назвать тебя Темная?
Темная?
– Ох, боги, перестань делать такое лицо, как будто узнала, что солнце встает на западе, а садится на востоке.
Девушка прошлась из стороны в сторону, как бы приглашая собеседницу рассмотреть себя внимательнее.
И это. словно смотреть на себя в зеркало.
Тот же рост, те же черты лица. Полное, ужасающее в своей идеальности совпадение. Даже близнецы эрэлимы не были так похожи, как они с этой незнакомкой.
Хотя, различия были, и они разительно бросались в глаза: красные, как огонь волосы, черные глаза без зрачков, как будто впитавшие в себя всю боль Мироздания. И главное – тяжелые, увитые алыми пульсирующими жилами эбонитовые рога, растущие от ушей и загибающиеся куда-то за спину. Просто удивительно, как незнакомка в состоянии держать голову ровно под таким весом.
– Я была уверена, что близость Хаоса заставит тебя пробудиться, – с неприкрытым раздражением сказала рогатая. – Сколько можно прятать голову в песок, сестренка?
– Я не знаю.
Что именно она не знала, Марори не закончила. Потому что из всего огромного списка вопросов в голове не было ни одного хоть сколько-нибудь рационального.
Это невозможно. То, что происходит здесь и сейчас – какой-то абсурд. Жестокая шутка. Слишком жестокая и оттого невозможная.
– Как тяжело-то. – Девушка сокрушенно покачала головой, отчего алые всполохи на ее рогах запульсировали с новой силой. Казалось, внутри них живет первозданный огонь, и лишь прихоть невероятной силы удерживала его в заточении. – Она предупреждала, что с тобой будет тяжелее всего.
– Кто ты такая?
– Твоя сестра, разве я не сказала этого секунду назад?
– У меня нет сестры.
– У тебя нет памяти, – поправила незнакомка. Она подошла к застывшему в прыжке Сатису, погладила лоснящуюся окровавленную шкуру на его боку. – Ну и как тебе мой подарочек? Не то, чтобы я ждала «спасибо», но ты могла хотя бы из вежливости вынуть голову из задницы и начать, наконец, вспоминать, ради чего мы тебя освободили.
– Я впервые тебя вижу. – Но что-то в глубине души кольнуло и заставило усомниться в собственных словах. Как это возможно: говорить правду – и самой себе не верить?
– Допустим, я тебе поверю, – не слишком охотно, но согласилась девушка. – Но ты должна помнить хоть что-нибудь. Лабораторию? Все те ужасные трубки и иглы, которые в нас совали ублюдки в чистеньких халатах. И этот противный голос: «Образец номер семь. Проба сто сорок пятая». К счастью, я уже давно не нуждаюсь во сне и меня больше не преследуют кошмары.