Страница 46 из 77
- Не-е-ет!
- Поцелуй?
- Тоже нет.
- Ничего?
- Ничего.
- Я не верю.
- И не верь. Делай, что хочешь.
- Прости, но самолёт, ужин, концерт, сьют… Ты абсолютно непоколебима! Любая другая женщина отдалась бы и за десятую часть всего этого…
- У тебя отвратительное мнение о женщинах…
- Просто, даже если забыть обо всех этих сюрпризах, он ведь очень красивый мужчина.
- Да, но ты не думаешь о самом главном, o том, что заставило меня сказать нет с самого начала.
- И что это?
- Я замужем. Знаю, ты не будешь рада, что я напоминаю, но ты вроде как тоже.
Она слабо улыбнулась подруге и убежала, оставляя её на месте. Лавиния смотрела ей вслед, обдумывая, что сказать, подыскивая подходящую фразу, реплику на такое заявление. Она знала, что ответ существует, да, только ей ничего не идёт в голову. А затем она улыбнулась. Она нашла кое-что неплохое.
- А любовь? А? Куда любовь делась?
Но София бежала дальше, притворяясь, что не услышала её, или не услышав в самом деле. Она бежала, не спеша, не давая ногам излишней нагрузки. Она уже давно не занималась спортом и решила начать с малого. Так что она надела наушники своего айпода, выбрала “списки”, и у неё в ушах зазвучали ноты Франца Фердинанда. А следующими были Arctic Monkeys.
После первого круга у неё всё было в порядке с дыханием. Как только она вновь оказалась в точке, где начала бег, ей преградила путь рука, которая остановила её и вытащила наушники из ушей.
- Эй, ты меня слышала? А любовь? Где она?
- В детских сказках… только в детских сказках.
Она снова побежала. Лавиния припустила за ней.
- Поверить не могу… Ты стала такой циничной! Ты совершаешь большую ошибку. Знаешь, что о таком сказал Борхес? “Я виноват только в одном: в том, что не был счастлив”.
- Значит, ты запомнила только эту цитату? Он наверняка говорил и другое. Счастье нужно строить, это не секс в машине или в самолёте! У нас слишком разное видение жизни.
- Наверное, - Лавиния перестала бежать. - Но я не понимаю, почему твоё должно всегда быть адекватным через силу!
- Мы замужем. У женщины, даже если это покажется тебе странным, должны быть яйца!
25
Неделю спустя, поздно вечером войдя в дом, София услышала голоса:
- Ты понимаешь? Что бы это значило?
- Возможно, она хотела, чтобы ты узнал.
- Можно? - она возникла в дверях с улыбкой, словно ничего не происходит, хотя в глубине души уже знала, что произошло.
- Да, милая, конечно же, можно… Стефано уже уходит.
- А, я провожу тебя до двери.
- Не беспокойся, - улыбнулся он ей, - Я найду дорогу.
- Знаю… Но всё равно хочу проводить.
- Как хочешь. Пока, Андреа, увидимся во вторник.
София и Стефано вышли из комнаты и молча прошли по коридору. Он показался ей бесконечным; она шла перед психотерапевтом и чувствовала на спине его тяжёлый взгляд, его вопросы, его болезненное любопытство. Она не могла больше так продолжать, это молчание слишком давило.
- Хочешь чего-нибудь перед уходом?
Она подождала секунду, прежде чем посмотреть ему в глаза. Думала, что встретит тяжёлый, жестокий взгляд мужчины, который хочет залезть ей в душу, узнать самые мелкие детали. Потому что одно было ясно: она в курсе. Но всё вышло наоборот: он казался лишь хрупким мужчиной. Стефано смотрел на неё, как побеждённый, и искал в ней какую-то надежду, намёк, возможность продолжать жить своей любовью к Лавинии. Они подошли к двери. И он попрощался низким и неуверенным голосом:
- Нет, спасибо, я ничего не хочу.
Софии хотелось сказать ему: “Значит, скоро увидимся. Мы могли бы поужинать здесь, у нас, или посмотреть фильм…”
Но она не смогла. Она растянула губы в улыбке и с простым “Пока” закрыла дверь. А потом пошла к Андреа. Он сидел, скрестив руки на груди. Увидев её, он покачал головой.
- Только этого не хватало.
- Я вас слышала…
Она поцеловала его и села на кровать у него в ногах. Андреа бросил на неё обвиняющий взгляд.
- Ты вынудила меня солгать.
- Я? При чём здесь я?
- Я бы предпочёл ничего не знать. Лучше жить в неведении.
- Так лучше и не жить совсем. Жизнь - это грязь, Андреа, ты сам это сказал.
- Да, но не так же. Почему? Это уже слишком. Я даже сам это представил, увидел Лавинию с другим… В машине.
- В машине? - София прикинулась дурочкой.
- Да, твоя подружка делала это в машине. И это тоже просто бред. В машине такое делается в восемнадцать, в двадцать лет… Кажется, будто она делает это нарочно, словно она чувствует себя малолеткой, которая пытается казаться взрослее…
София не могла поверить. Как они узнали?
- А ты вообще уверен?
- Стефано прочитал все сообщения у неё в телефоне, твоя подруга даже не потрудилась удалить их, ты понимаешь? Там есть интимные и подробные описания с ответами и комментариями об их встречах, которые были даже в лифте её дома… И в машине, - София не верила своим ушам. Андреа продолжил: - Айфон словно изобрели для этих пылких посланий. Веришь, что я всё себе могу представить? Он мне их показал, всё распечатал. Это будто эротический чат. “Когда ты входишь в меня так, когда ты берёшь меня…” Я прочитал их и не хотел поднимать головы, клянусь, мне хотелось умереть, испариться, провалиться сквозь землю… Было просто ужасно пытаться что-то сказать ему.
- И что ты ему сказал?
- Ничего. Я просто не знал, что сказать. Я просто молчал, как идиот. А он всё продолжал повторять: “Ты понимаешь? Лавиния, Лавиния, моя жена, десять лет вместе, женаты шесть, а теперь - все эти сообщения от парня младше меня. Ты понимаешь?” Он был вне себя, цеплялся за такую глупость - что этот парень младше него… а потом он продолжил. Он говорил мне: “Ты можешь себе представить?” Что я мог сказать ему? Что я не просто представляю, я всё знал?.. - Андреа посмотрел на София и покачал головой: - Как несправедливо, чёрт возьми. Я чувствую себя грязным, чувствую себя виноватым, как бы я хотел ничего об этом не знать, ничего.
София погладила его по голове.
- Милый, но это не твоя вина. Если бы в тот день он меня не спросил, было ли мне весело, то ты бы не догадался, что Лавиния использовала меня, как прикрытие, ты бы ни о чём не узнал… Это Стефано поставил нас в такое положение.
- Бедняга, теперь это, значит, его вина…
- Он хотел знать об этом так же сильно, как она хотела, чтобы её раскрыли.
Андреа молчал. Он был подавлен и разочарован. А затем сказал:
- Почему всё начинается и заканчивается так просто? Почему ни у кого нет желания строить, идти вперёд, ничего не бросая, быть сильными? Почему никто не предпочитает лучшее, чистую любовь, честную любовь?.. Почему?.. - он закрыл глаза. Слёзы медленно текли по его щекам. Он резко открыл глаза, они вновь прояснились. - Ты тоже такая? Я тоже должен копаться в твоей жизни? Должен быть мелочным, отказаться от своего достоинства, чтобы знать, не была ли ты в машине или в мотеле с другим?
София напряглась. Она не чувствовала никакой жалости, никакой боли. Она встала с постели.
- Я тебе уже сказала, - её голос был твёрд и жесток. - Когда я перестану тебя любить, то мы просто расстанемся. Не вини меня в том, чего я не делала.
- И никогда не оставайся со мной из жалости.
- Ты думаешь, что говоришь о любви? В том, что ты говоришь, нет ни капли любви. Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя виноватой в чём-то. Однако прошло восемь лет и мы были счастливы. Мы счастливы. Почему ты не хочешь видеть, что наша любовь тоже прошла это испытание?
- Иди сюда…
- Нет.
Она вновь стала капризной и упрямой девчонкой, какой была раньше.
- Я сказал, чтобы ты подошла.
- А я сказала нет.
Андреа улыбнулся.
- Подойди ко мне, пожалуйста, - они какое-то время просидели молча. Андреа снова попытался: - Ну же…
Только тогда он добился своего. Она приблизилась к нему, но всё ещё дулась: руки по швам, голова склонена - её ранило такое сравнение и время, проведённое таким образом. Андреа взял её за руку, притянул к себе и поцеловал.