Страница 32 из 77
Потом он долго смотрел на неё. Он сказал это специально, он искал ссоры: его наполняла злость и он так отреагировал, потому что хотел, чтобы она отдалилась от него.
София поняла это и удивила саму себя тем, что вдруг показалась совсем другим человеком, который отвечал вместо неё:
- У тебя всё ещё есть ноги, и они не теряют надежды. Доктора говорят, что однажды ты снова сможешь ходить. К тому же, больница не так уж далеко. Возможно, ты и в самом деле сможешь проводить его туда пинками.
Она старалась казаться забавной. А на самом деле просто не знала, что ей делать.
- Кто такие “они”? Кто не теряет надежды? Врачи? Они только и делают, что живут надеждой, а своим пациентам они дают, кроме анальгетиков, только успокоительное и антидепрессанты. Усыпляют всех вокруг, чтобы никто не видел, как они трахаются с медсёстрами, то с одной, то с другой… Ненавижу врачей. А об этом мудаке психотерапевте я даже не буду тебе рассказывать.
Он взял томатный сок с такой жестокостью, что ударил чайник и весь горячий чай разлился по одеялу и его ногам.
- Что ты творишь?
- В смысле - что творю? Что за идиотский вопрос! Я разлил на себя чай… И всё равно, я ни хрена не чувствую! Я обжёгся? Мне очень жаль, но я ничего не замечаю!
С этими словами он взял кружку и с силой бросил её в окно. Затем взял стакан и бросил его в стену. То же самое он проделал с жареной картошкой и чашкой оливок. Наконец, добрался до подноса и запустил его в лампу на столе. Он стал кидаться всем, до чего могли дотянуться его руки: книга на его прикроватном столике, ваза. Затем он подтянулся на кровати и обеими руками схватился за шторы. Одно мгновение крючки выдерживали его вес, но в следующую секунду они оторвались вместе с карнизом. Андреа не удержался и упал с кровати. Он скользил на чае и томатном соке, оливках, жареной картошке и осколках стекла. От тащил за собой мёртвый груз в виде ног, запутавшихся в одеяле.
София, наблюдавшая за этой сценой замерев, внезапно оказалась рядом с ним.
- Милый, не делай этого, умоляю тебя, дорогой, умоляю…
- Проклятая жизнь, будь она проклята, - он стал бить руками пол. Попытался встать, опершись на ладони, но поранил пальцы, порезался. Его кровь смешалась с томатным соком, чаем и раскрошившимся печеньем, которое превратилось в сладкий пластырь. - За что… За что… - Андреа начал рыдать. София обняла его, крепко прижала к себе и тоже расплакалась. - Почему меня не оставили умирать? Почему меня наказали именно так? Я должен был умереть, я должен быть мёртв, меня не должно быть здесь. Посмотри на меня…
София отстранилась от него немного, всё ещё обнимая.
- Я смотрю на тебя, и ты так же красив, как и всегда…
- Это неправда, я отвратителен.
- Милый, умоляю, не говори так. А как же моя жизнь? Что было бы с моей жизнью, об этом ты подумал?
Андреа немного помолчал.
- Для тебя тоже было бы лучше, если бы меня не было.
София вновь обняла его и прижалась к нему ещё крепче.
- Это неправда, почему ты так говоришь?
Она спрятала своё лицо в его волосах. В слезах, она вдыхала его запах.
- Потому что так и есть.
София погладила его по голове.
- Я люблю тебя, и только это имеет значение.
- Тогда поклянись мне кое в чём.
София отстранилась.
- Клянусь тебе, любимый.
Андреа наконец-то улыбнулся.
- Ты ведь ещё не знаешь, в чём дело…
София тоже улыбнулась.
- Что угодно… Но нам нужно учиться жить так. Если оставить всё, как есть, ничего у нас дальше не выйдет.
Андреа глубоко вздохнул.
- В тот день, когда ты уже не будешь влюблена, когда тебе понравится другой… - София попыталась прервать его, но он тут же приложил палец к её губам: - Позволь мне закончить… - София закрыла на мгновение глаза. Затем открыла их и согласно кивнула. Андреа продолжил: - И даже если никого другого не будет, а ты просто устанешь от меня… ты должна будешь оставить меня, не делая из этого трагедии.
- Но…
- Нет, мы поступим, как любая другая пара. Поклянись мне.
- Я тебе клянусь.
- Что бы ни случилось. Если ты больше не захочешь быть со мной, мы расстанемся и точка. Согласна?
- Я уже поклялась.
Андреа посмотрел ей в глаза. София также смотрела на него. И видела совсем другого мужчину, не того, которого всегда знала. Он казался хрупким, неуверенным, нуждающимся в заботе и в том, чтобы перестроить всю свою жизнь, которую он вёл до этого момента.
- Позволь мне чувствовать себя таким же человеком, как все остальные.
Тогда глаза Софии наполнились слезами, и она выбежала из комнаты. А потом вернулась. Она ополоснула лицо водой, смыв тушь, которая успела размазаться по лицу.
- Прости меня.
- Ничего страшного, я тоже плакал, - они засмеялись. София шмыгала носом. Андреа смог подняться с пола и залезть на кровать. - Я не смог убрать с пола…
София улыбнулась ему:
- Ты и раньше этого не делал… - и вышла.
- Неправда… - крикнул ей Андреа из комнаты. - Однажды я заправил постель.
- Всего один раз и по ошибке. Или… кто знает, чем ты занимался тогда под одеялом.
- Какая ты злая.
София посмотрела на него, подняв бровь.
- Я намного хуже.
Она начала подметать пол, собирая осколки, оливки и картошку. Андреа ухватил её за юбку и притянул к себе.
- Прости меня.
- Уже простила.
Она крепко обняла его.
- Прости меня ещё больше.
- Я уже это сделала.
- Прости меня с любовью.
София посмотрела на него, улыбнулась и поцеловала.
- Готово.
- Теперь я счастлив.
И в этот момент София заметила, что вся её юбка в крови.
- Любимый, посмотри на свои руки! Они же все в осколках…
- Я их уже вытащил.
- Все до единого?.. - София встала. Потом вернулась из ванной с бутылочкой спирта и ватными дисками, которые использовала для снятия макияжа. - Итак… нужно продезинфицировать раны, - она провела ватным диском, смоченным спиртом, по его ладоням. - Ну как? Жжёт?
Андреа улыбнулся.
- Терпимо.
- Тогда сделаем так, - и с этим она налила спирт прямо ему на руки.
- Теперь больно!
София не обращала внимания и продолжила дезинфицировать раны. Потом, не глядя ему в глаза, сказала:
- Ты должен сделать мне одолжение…
- Всё, что захочешь.
София посмотрела на него.
- Мне бы хотелось, чтобы Стефано приходил каждый день.
Андреа поднял бровь. Затем улыбнулся.
- Он так сильно тебе нравится?
- Идиот, - он посерьёзнела: - Мы должны делать всё, что в наших силах. Нам нужна помощь, нужно прилагать усилия, если мы хотим двигаться вперёд, дорогой мой. - Андреа подумал, как же здорово, что она употребила множественное число. И София это заметила: - А иначе у нас ничего не получится. Будущее станет невозможным.
Андреа немного помолчал.
- Согласен. Но тогда ты должна снова начать играть.
- Это невозможно.
- Ты ведь сама сказала, что нужно прилагать усилия.
- Да, знаю, но это другое…
София объяснила ему, что это было её обетом. И тогда они установили несколько правил: первое состояло в том, что она станет преподавать музыку в своей старой школе на пьяцца делл Оро, другое в том, что он будет видеться со Стефано трижды в неделю.
Психотерапевт вернулся на следующий день. На этот раз Андреа говорил с ним. Они вместе посмотрели фильм, который тем или иным образом привёл Стефано к его профессии, “Что касается Генри” с Харрисоном Фордом. Когда он закончился, Стефано выключил телевизор и вытащил диск из DVD.
- Ты уже видел его раньше?
- Нет.
- Отлично, значит, я для тебя то же, что и Брэдли для Харрисона Форда.
- Но ведь он был его физиотерапевтом…
Стефано улыбнулся. Посмотрел на Софию.
- В этом смысле я более щедр: я привёл к тебе женщину… - и вошла Мариса, женщина лет шестидесяти с руками, которые могли бы принадлежать дальнобойщику. - А ты думал, это будет одна из тоненьких нежных медсестричек?