Страница 29 из 77
- Настоящий дьявол, сеньор! Серьезно, поздравляю.
Танкреди открыл ещё бутылку пива.
- Ты ведь думал, что у меня не получится, правда, Эстебан?
На этот раз рыбак был честным.
- Нет, сеньор. Для большинства мужчин это очень большая рыба, такое под силу только великим рыбакам.
Танкреди посмотрел на него, благодарный за комплимент, и выпил пиво в один глоток. Затем взял бандану, закинул её в воду, намочил и положил себе на голову. Он так устал. Посмотрел на часы. Полдень, у него есть ещё три часа.
- Ладно, вернёмся на нашу яхту.
Моряки поднимали рыбу-меч на палубу с помощью небольшого шпиля.
- Отлично, Эстебан! - аплодировали ему, поздравляя и похлопывая по спине. - Редкая рыбина!
Но рыбак был горд ответить им:
- Нет, никаких “отлично, Эстебан”… Это всё сеньор! Я бы не смог взять рыбу, как эта…
Все рассмеялись над этим выражением и ещё больше удивились и пришли в восторг от улова.
Чуть позже Эстебан подал рыбу-меч Танкреди, сидящему за главным столиком на корме, под тенью моста.
- Ваше блюдо, сеньор. Я приготовил рыбу на гриле, как Вам нравится, полил её немного лимонным соком и белым вином во время готовки.
- Браво, Эстебан. Сядь со мной. И тоже съешь кусок.
- Я не могу, сеньор. Экипаж яхты…
- Ну же, составь мне компанию.
- В другой раз, сеньор.
Танкреди решил не настаивать. Он спросил себя, что было бы, если бы он проиграл пари. Ставки нужно оплачивать, в таких случаях нет ни хозяев, ни слуг. Он с удовольствием съел рыбу. Ему казалось, что у неё особый вкус, возможно, потому что он содержал в себе всю усталость трёх с половиной часов, которые понадобились, чтобы вытащить её из моря. Танкреди попытался разогнуть разболевшуюся не на шутку спину. Все его мышцы надулись и болели. Давненько он не испытывал такой физической нагрузки. Он выпил бокал “Рюинар Блан де Блан” 1995 года. Шампанское было холодным и очень вкусным, идеально сочетающимся с рыбой. Он попробовал немного салата из помидоров и латука, который ему подали на блюде. Спросил себя, каким образом салат может оставаться таким свежим, ведь они так далеко от берега. Мгновение обдумывал возможность того, что на борту есть собственный огородик. Но тут же улыбнулся тому, что думает о таких глупостях. Хотя это было бы неплохо. Он поговорит об этом с Людовикой, своим личным стилистом. Если такое вообще возможно, она найдёт способ сделать это.
Он заметил, что его мускулы слишком напряжены. Но Людовика уже подумала об этом. Танкреди спустился на второй этаж. Девушки из его личного спа улыбнулись и проводили его в кабину. Спросили, чего он желает.
- Полный массаж, особенно на спину. Мышцы трапеции очень напряжены.
Чуть позже подошла массажистка, которая заставила его лечь на кушетку. Танкреди взглянул на неё лишь на секунду. Красивая, каштановые волосы и тёмная кожа. Женщина вежливо улыбнулась, но он закрыл глаза. “Что со мной такое? Я стал безразличен к красоте… если это не красота Софии? - он улыбнулся своим мыслям. - Наверное, это вина рыбы, - подумал он, - она совсем меня замучила”. И чувствуя, как руки девушки начали разминать его мышцы трапеции, он уснул. Проснувшись, он тут же посмотрел на часы. Уже без десяти три! Почти на месте. Он поднялся с кушетки и заметил, что девушка проделала отличную работу. Он принял горячий душ и опустошил бойлер. Затем надел халат, висевший в кабине. На нём были инициалы Танкреди, сам халат был стального серого в сочетании с морским синим цветом: те же цвета, что и это судно. В самом деле, у его личного стилиста прекрасный вкус
Он поднялся на мост и заказал кофе. И выпил его там же, изучая небо в направлении берега. Посмотрел на часы. Три двадцать. Ничего, всё ещё ничего. Как странно, он ведь никогда не опаздывает. Он оставил чашку на столике и провёл следующие минуты, сидя в белом кожаном кресле. Полистал какие-то газеты. Сегодняшние, но в них он не почерпнул ничего нового, ничто его не удивило. Он снова посмотрел на часы. Без двадцати четыре. Кажется, время никогда не пройдёт.
Он решил не беспокоиться. Спустился с моста вниз и рассмотрел себя с ног до головы, все свои мышцы. Было немного ветренно и казалось, что они становятся больше. Танкреди улыбнулся. “Ладно, значит, что позже мне придётся снова сходить на массаж. Может, на этот раз я не усну…”
А мгновением позже он уже был в море. Он выбросил доску в океан, кайт тут же набрал в себя воздух, верёвки натянулись за несколько секунд, комета взмыла в небо и практически вытащила его из воды. Танкреди полетел, а его ноги были надёжно закреплены на доске. Он приземлился через несколько метров и тут же, едва коснувшись воды, доска ровно встала на воду, а мужчина стал планировать, опираясь на неё. Он быстро удалился от яхты. Он управлял в открытом море. Яхта становилась с каждым разом всё меньше, а воды всё темнее и глубже. Он подумал о рыбе-меч, которую поймал, обо всех рыбах, которые плавают под ним, о возможном возмездии. Но всего на мгновение. Эта маленькая доска чудесно летела. Возможно, он даже мог поймать небольшую акулу… Но лучше не испытывать удачу. Хоть он и не боялся. Он всегда воспринимал жизнь как бесконечный вызов. В некотором смысле, только благодаря этому он смог принять и пережить историю с Клаудине. Но пережил ли он её на самом деле? Танкреди бежал по волнам, подгоняемый ветром, теряясь в этих невозможных вопросах. Затем он изменил направление и отправился на запад. Когда солнце уже садилось, он решил, что пора возвращаться.
Теперь яхта казалась с каждым разом всё больше. Пока он возвращался на всех парах на кайт-сёрфе, за судном показался вертолёт. Наконец-то. Он посмотрел на часы. Половина восьмого. Танкреди дал кайту постепенно снизить скорость, так что верхняя часть стала сдуваться, и упал в воду чуть дальше. Затем забрался на яхту с доской в руках. Вся команда встречала моряка, который вышел им навстречу, быстро принял горячий душ, вытерся, надел толстовку и поспешил к мосту, где приземлился вертолёт. Лопасти замедлились, дверь кабины открылась, и Грегорио Савини вышел из машины в один прыжок. Он шёл, наклонив голову, и прижал к телу всё, что могло взлететь. Затем он побежал навстречу Танкреди, который ждал его на расстоянии нескольких метров.
- Что случилось? Почему ты прибыл с таким опозданием?
Савини извинился.
- Это было непросто.
Танкреди взглянул на папку, которую Савини держал подмышкой.
- Всё там?
- И здесь, - сказал он, поднимая портфель другой рукой. - У этой девушки была насыщенная жизнь.
- Да, - кивнул Танкреди. - Так я себе и представлял.
Наконец-то он сможет узнать настоящую историю Софии.
19
Танкреди ушёл в свою каюту. Она занимала целый нос яхты: там была и большая гостиная, и кабинет, и ванная, и спальня с двумя большими боковыми окнами из плексигласа толщиной в сорок пять миллиметров, которые можно было опустить на четыре метра под воду. Это рассчитывалось системой блокировки, которая закрывала их, но также они могли быть на поверхности, и можно было смотреть, как море проплывает под спальней. В некоторых случаях, когда вода особенно прозрачная, можно было даже увидеть самое глубокое морское дно.
Танкреди вошёл в кабинет. Лучи закатного солнца освещали весь зал и погружали его в тёплую атмосферу. Он сел за стол, взял записи и открыл их; тут же достал все материалы из портфеля: фотографии, страницы и другие документы. На этот раз Грегорио Савини проделал безупречную работу; он перенёсся во времени, с первых дней жизни Софии до последних дней, когда Танкреди увидел её впервые. Он никогда не предоставлял настолько детальную информацию, даже в тех случаях, которые касались больших сделок, где в игру вступали астрономические суммы. Танкреди поверить не мог тому, что видели его глаза. Его поверенный учёл абсолютно всё: это были двадцать девять лет жизни, пропущенных через сито, информация, изложенная более чем на ста страницах, разбитая на пункты.
Грегорио Савини понял, что на этот раз ставки были другими. Для Танкреди это не было обычной охотой, более того, он был уверен, что обязан получить какие-то результаты. Он решил не думать об этом. Просто полностью окунулся в жизнь этой женщины. Пролистывал папку за папкой. Испытывал восторг, любопытство, беспокойство. Сразу же нашёл её даты рождения: 18 июня. Он улыбнулся, подумав, что у него ещё есть по меньшей мере месяц, чтобы решить, что подарить ей. А затем у него просто не осталось слов. Он увидел её первые фото, даже сделанные до рождения: первый снимок УЗИ, даже какие-то черты лица, носик, ручка. Это был первый портрет Софии. Затем он увидел её в подгузниках, в люльке, в машинке, а вот она лезет по решётке террасы. На заднем плане было море. Где это она? Он пересчитал фотографии - девять. Поискал подписи в бумагах. Девять: Монделло, первые каникулы в Палермо. Он продолжил изучать страницы. Узнал, что её родители с Сицилии, конкретнее - с Испики, коммуны неподалёку от Модики. Они переехали в Рим совсем молодыми, а потом снова обосновались в Сицилии. До сих пор живут там и не развелись. Он листал дальше. Эта девочка взрослела страница за страницей: первые зубки, первые праздники, первые шаги, первый велосипед, первый скутер. И учёба. Были даже её контрольные.