Страница 56 из 58
Живы и здоровы. В старых добрых Штатах. Это меня устраивало. Мы ехали по гладкой, отливавшей серебром дороге в пустыне. Берни нашел передачу, от которой не так страдали мои уши. На полу пошевелился и открыл глаза Джокко. Берни покосился на него.
— Это, кажется, Черчилль сказал: «Ничто в жизни так не воодушевляет, как то, что в тебя стреляли, но промахнулись»?
Джокко не ответил. И я тоже. Черчилль? Наверное, какой-нибудь бандит. Ничего, рано или поздно он попадет за решетку. Мы, я и Берни, мастера управляться с преступниками. Сзади в фуре протрубила Пинат.
32
Мы ехали в темноте: Берни за рулем, с пистолетом за поясом; я на сиденье рядом, Джокко в не очень удобной позе на полу.
— Еда на борту есть? — спросил его напарник.
Отличный вопрос. Лучше я бы и сам не придумал. Ни за что.
— Мне нечего сказать, — буркнул бандит.
— Значит, ты предпочитаешь играть роль такого неудачника?
— Что? — не понял Джокко.
— Мы на нашей работе превратили многих неудачников в сидельцев и пришли к выводу, что существует всего два вида неудачников: первые — это те, кто намерен множить свои неудачи; другие — кто хочет их прекратить. Догадайся, кто получает максимальный срок?
Я задумался, и уже начал приходить к какому-то выводу, но тут проблема показалась мне совершенно не важной, и я сразу почувствовал себя лучше. Лучше — это плюс к тому «отменно», которое наступило, когда я снова оказался с Берни.
Последовало долгое молчание, а затем — вот сюрприз! — Джокко заговорил.
— Посмотри в консоли.
В здоровом глазу Берни — том, что был с моей стороны — вспыхнул огонек. Так бывает, когда он улыбается. Но на этот раз он не улыбался.
— Так, посмотрим, что мы тут имеем… — Напарник открыл консоль и пошарил внутри.
Я-то, конечно, уже знал, что мы там имеем — из консоли доносился отчетливый запах «Слим Джима», такой ни за что не забудешь. В следующий момент я уже трудился над палочкой. Этот замечательный «Слим Джим» оказался самым лучшим из всех, что я пробовал. Странная получается вещь: когда «Слим Джим» ни пробуй, он всегда оказывается самым лучшим. Потрясающие люди делают этот «Слим Джим». Я хотел растянуть удовольствие, но, по правде говоря, мне это никогда не удавалось.
— Чет!
Это что, моя лапа скребет консоль? Ой-ой!
— Извини, старина, больше нет.
Я сразу перестал скрести. То есть почти сразу. Берни только стоит сказать «Чет» — повторять не приходится. Он опустил глаза на Джокко.
— У тебя положение хоть куда — даже не заморачивайся.
— Ты о чем? — не понял бандит. — Спина болит — просто сдохнуть можно.
Берни умел сделать такое лицо, что я сразу понимал: его что-то по-настоящему заботит, — или мог сделать другое лицо, чтобы посторонние подумали, что его что-то по-настоящему заботит. Первое лицо я прекрасно знал, потому что оно всегда у него получалось, когда он смотрел на меня. Сейчас он воспользовался вторым лицом.
— Мы говорим отвоем будущем, Джокко. Слышал выражение: «Опередить большинство и оказаться на месте первым»?
— Нет.
— А имя Натан Бедфорд Форрест[46] тебе что-нибудь говорит?
— Нет.
— Что ж, если подумать, не лучшая ролевая модель. Но суть в том, Джокко, что сегодня тебе повезло.
— Неужели?
Не могу сказать, что этот Джокко хоть сколько-нибудь мне нравился: у меня постоянно чесались зубы его укусить, а иногда — если честно, то очень часто — я едва справлялся со своим желанием. Но в данном случае с Берни согласиться не мог. Что же это за везение, если парень валяется скрюченный на полу кабины с наручниками на запястьях, а на голове у него здоровенная шишка. Бандана слетела, и оказалось, что он лысый и его плешь совсем не шла к бачкам. Но это мое личное мнение.
— Да потому что ты оказался первым, — объяснил Берни. — И все, что тебе требуется, — опередить остальных. Тогда на тебя ничего не повесят, и ты останешься свободным от всякого обременения.
— Ты меня отпустишь? — не поверил Джокко.
— И вторая удача. — Напарник не обратил внимания на его вопрос. — Я могу свести тебя с окружным прокурором, он мой личный друг. В нашем штате смертная казнь не отменена, и поскольку в деле фигурируют два убийства, ты не захочешь, чтобы тебя опередили и заключили сделку с правосудием.
— Ничего не знаю про убийства, — заторопился Джокко.
— Ури Делит и Даррен Куигли.
— В первый раз слышу.
— Опробуешь эту тактику на присяжных. Беда в том — и это не твоя вина, тебе просто не повезло от рождения, — что когда присяжные думают об убийце, то представляют человека вроде тебя. Обычный метод — это смертельный укол, но штат все еще предлагает на выбор газовую камеру. Не мое дело, но я бы выбрал второе.
— Газ?
— Без вопросов.
Джокко отвел глаза и замолчал.
Что происходило? Я не понимал. Но догадывался, что это было что-то вроде допроса, а Берни в допросах знал толк. Вдали на небе появилось розовое свечение.
— Долина, — сказал напарник.
Глаза бандита прищурились. Я не мог разобрать, о чем он думает, но мне его мысли не понравились.
— Я так не могу разговаривать, — пожаловался он.
— Как так?
— В наручниках. Больно, мешает сосредоточиться.
— Ничего не поделаешь, придется терпеть.
На лице бандита появилось злобное выражение, но напарник не смотрел в его сторону.
— Что, перетрусил? Аж посерел от страха.
Посерел? Я не специалист по цветам, много раз в этом признавался. Но кожа Берни не показалась мне серой. Она была красивого смуглого оттенка с красноватым отливом.
— Перетрусил? — удивился напарник.
— А то! Ты не мужчина — цыпленок!
Люди часто ставят меня в тупик, и это был как раз тот случай. Я, конечно, знал, что такое цыплята. Например, тот кошерный цыпленок на обеде по случаю развода Тейтельбаумов — я часто его вспоминаю. Но о чем рассуждает Джокко? Неужели у него есть возможность достать цыплят, и он подкинет нам штучку-другую? Я насторожился.
— Ну и куда ты клонишь, Джокко? — спросил Берни. — Давай выкладывай, и расплюемся с нашими делами.
О нет, только не в кабине! У многих людей, к женщинам это не относится, есть такая дурная, нет, просто отвратительная, привычка. А что скажете о тех, кто плюется жевательным табаком? Об этом лучше не вспоминать.
— Ты боишься поговорить со мной как мужчина с мужчиной. Ты не мужик! Вот куда я клоню.
Берни остановил трейлер.
— Бита с тобой?
— Бита?
— Ах да, забыл: бита в полиции. Найденные на ней отпечатки пальцев совпадают с теми, что нашли на анкусе, который ты потерял в ту ночь.
— Обойдусь без биты, — злобно прошипел Джокко.
Что же у нас такое намечается? Берни положил пистолет в консоль, расстегнул бандиту наручники, и они вылезли из кабины.
— Место, Чет!
Оставаться на месте? Они встали перед грузовиком и, кажется, собрались подраться. Как же я мог…
— Я сказал, место, — повторил напарник. Он все еще смотрел в мою сторону, когда Джокко размахнулся и хотел нанести ему страшный удар в голову со стороны заплывшего глаза. Но Берни каким-то чудом заметил его движение, пригнулся и одновременно, схватив Джокко за запястье, вывернул и рванул вниз, словно стряхивал полотенце. Со стряхиванием полотенец мы с ним придумали хорошую забаву, но сейчас нет времени об этом рассказывать. Раздался треск, похожий на тот, когда Берни и Сьюзи загадывают на День благодарения желание и ломают птичью дужку. Только громче. В следующую секунду Джокко оказался на земле — стонал, вопил и извивался.
— Господи, ты сломал мне плечо!
— Думаю, только вывихнул, — ответил Берни. — Хотя я не врач.
Он вздернул Джокко на ноги, отвел в кабину, снова уложил на пол и пристегнул за здоровое запястье к чему-то под сиденьем. И мы, почти не потеряв времени, опять тронулись в путь.
Напарник повернулся ко мне.
46
Форрест, Натаниель Бедфорд (1821–1877) — генерал армии Конфедеративных Штатов Америки времен Гражданской войны.