Страница 11 из 58
После того как Берни и Чарли приняли душ, мы немного перекусили в патио: небо светилось голубизной, было не жарко, дул приятный ветерок, они ели сандвичи с тунцом, а мне досталось угощение от «Милк-боун».
— Когда мы будем снова это делать? — спросил Чарли.
— Через пять тысяч миль.
— Это далеко?
— Отсюда до Нью-Йорка и обратно.
— Нью-Йорк — то место, куда мама поехала на выходные.
— Вот как?
— С Малькольмом.
— Ммм…
— Папа, ты бывал в Нью-Йорке?
— Один раз.
— И как там?
— Не помню. Ездил в увольнительную.
Чарли кивнул, словно это ему что-то сказало, а я ничего не понял.
— Ну а вообще-то как дела? — спросил Берни.
— Какие дела, папа?
— В целом. Нормально? Проблем нет?
— Есть одна большая проблема.
— Какая? — Голос Берни остался таким же спокойным, но он весь напрягся.
— Пинат, — ответил сын.
— А кроме Пинат? — продолжил мой напарник. — У мамы все в порядке?
— Дома? — уточнил Чарли.
— Ну да, дома. — Иногда, вот как сейчас, у Берни дергается мускул на щеке.
— Хорошо.
— А этот… ммм… как его…
— Малькольм?
— Да, Малькольм.
— У него шотландское имя.
— Вот как?
— Они мечут кейбер[3].
— Прости, не понял.
— Шотландцы. Бросают такую штуку вроде шеста. Кто дальше кинет. Малькольм мне рассказывал.
— И он тоже кидает эту штуковину… как ты говоришь — кабель?
— Не кабель, а кейбер. Нет, он не бросает. Он совсем не такой сильный, как ты, папа. Маме приходится вместо него открывать банки с маринованными огурцами.
Берни проворчал что-то, но не так, как ворчат люди, когда меняют масло, поднимают что-нибудь тяжелое или получают кулаком в живот. А уж я на работе вдоволь наслушался, как ворчат те, кому заехали в брюхо. Но это было другое ворчание: такие звуки издают, когда что-нибудь сказали, и сразу все проясняется. И если от этих кейберов, маринованных огурцов и прочей чепухи, о которой только что говорилось, у Берни все наладится — здорово. Что касается меня, я уже чувствовал себя в полном порядке.
Вскоре за Чарли приехали Леда и Малькольм — Леда пошла к двери, а Малькольм остался ждать в машине. Она обняла Чарли, подхватила на руки и крепко поцеловала. Леда выглядела по-настоящему счастливой — не помню, чтобы с ней такое случалось раньше.
— Повеселились? — спросила она.
— Да.
— И что же вы делали?
— Ничего.
— О, я уверена, что это неправда. — Леда опустила Чарли на землю. — Где твой второй ботинок?
— Не знаю.
— Беги ищи, мистер Один-ботинок-на-ноге-другой-неизвестно-где.
— Что? — не понял Чарли. У него были светлые, едва заметные брови, но они поползли вверх точно так же, как в это мгновение у его отца.
Леда рассмеялась.
— Ступай ищи. И, пожалуйста, как следует.
Чарли вернулся в дом за ботинком, а мы — я, Берни и его бывшая жена — остались в прихожей. Мой напарник метнул на Леду быстрый взгляд.
— Хорошо съездили?
— Очень, — ответила та и посмотрела Берни в глаза. — Мы собираемся пожениться.
Брови Берни снова поползли вверх, на этот раз еще выше, и он на мгновение застыл с открытым ртом.
— Пожениться? С…
— С Малькольмом, с кем же еще? — Леда опять рассмеялась, и, похоже, собиралась пихнуть Берни в бок, но в это время послышался голос Чарли.
— Не могу найти.
— Ох, сынок…
Леда двинулась по коридору, а напарник посмотрел на меня.
— Она собирается выйти замуж за Малькольма?
Я махнул хвостом. Не мог придумать никаких аргументов против.
Берни повернул голову к улице. Малькольм сидел в машине, том самом темном седане, и тыкал большим пальцем в какое-то устройство. Напарник подошел к нему, я последовал за ним.
— Привет.
Малькольм взглянул на него. Стекло в окне скользнуло вниз.
— Берни? Что-то случилось?
— Случилось? — переспросил мой напарник.
— С Чарли? — Малькольм посмотрел мимо него в сторону дома.
— Не может найти ботинок.
Малькольм взглянул на часы.
— Ему не хватает привычки к порядку.
— Как и всем шестилетним мальчишкам на планете. — Мужчины встретились взглядами. Эти двое терпеть друг друга не могли — я носом чуял. — Прими поздравления, — продолжил Берни.
— С чем?
— Слышал, вы женитесь.
— Ах да, — кивнул Малькольм. — Спасибо, Берни, за доброе отношение.
— Уже назначили день?
— Пока думаем. Но не планируем ничего грандиозного.
— Ясно.
— Для нас обоих это второй брак. В конце концов, мы уже не дети.
— Что верно, то верно.
Малькольм моргнул.
— И все равно волнуемся, и все такое.
— Как же иначе?
— Важный шаг, вот что я хочу сказать.
— Безусловно, — кивнул Берни. — И что же вас сподвигло?
— К чему?
— Спустить курок и решить судьбу.
— Уж скорее связать себя узами брака.
Курки, узы… Если в этом есть какой-нибудь смысл, растолкуйте мне, пожалуйста. На «узы» Берни ничего не возразил. Может, и собирался, но в этот момент из дома вышла Леда, волочившая за собой Чарли, у которого теперь были обуты обе ноги.
— Вот, — сказал ей Малькольм, — Берни только что спрашивал, как мы решились связать себя узами брака.
— И что ты ему ответил?
— Только собирался ответить. — Малькольм по-прежнему обращался к Леде, но смотрел на Берни — мужчины иногда ведут себя уж очень мудрено. — Хотел сказать: мы уверены, что так нужно, и все.
Леда улыбнулась.
А затем они с Чарли сели в машину и уехали. Когда машина уже тронулась, я расслышал, как Чарли спросил:
— Что значит «связать узами брака»?
«Донат-Хейвен» находится через дорогу напротив «Бургер-Хейвен». Мы уговорились с Риком Торресом, что встретимся там, и Берни припарковал машину так, чтобы его дверца оказалась напротив водительской дверцы патрульного автомобиля Рика. Полицейский подал в окно пакет.
— «Медвежьи когти»[4]. После четырех по половинной цене.
Медведей я видел в передаче «Планета животных», а в жизни никогда, и премного этим доволен. Знаю, что могут наделать их когти — уж лучше, ребята, с ними не встречаться, — но для меня большая загадка, при чем здесь эти изумительные на вкус пирожки. Мы занялись «медвежьими когтями», а Рик с Берни при этом еще потягивали кофе.
— Что-нибудь нащупал? — спросил мой наставник.
— Ничего, — ответил полицейский. — Слониха испарилась, и никто ничего не видел.
— Вместе с дрессировщиком.
— Да, вместе с дрессировщиком. Мы проверили его банковский счет. Положительный баланс в несколько тысяч долларов, сколько-нибудь крупных сумм в последнее время не снимал.
— Мог что-то где-то припрятать, — предположил Берни.
— Спасибо за подсказку, — отозвался Рик. — Ты мне сильно помог.
— Вот что еще есть. — Берни протянул слоновий крюк, но теперь он был обернут в пластик.
Полицейский повертел его в руках.
— Что это такое?
— Анкус.
— Выглядит устрашающе.
— Старинное азиатское средство. С его помощью дрессируют и держат в повиновении слонов.
— Лупят их этой штукой?
— Скорее побуждают делать то, что от них требуют.
— Господи!
— Вот именно. Чет нашел его в канаве рядом с задними воротами ярмарочной площади.
Я стукнул хвостом — по крайней мере мне так показалось. В этот момент я нисколько не сомневался, что мне достались лучшие «медвежьи когти» из всех, что я пробовал.
— Кто-то обронил, — предположил Рик.
— Или упал с задка трейлера, — добавил мой напарник. — Трудно представить, что слониха шла своим ходом и ни один паршивец не оборвал телефон полиции, чтобы об этом сообщить.
— Вот это я как раз легко могу представить. — Рик потрогал упершееся в пластик острие крюка. — А я считал, что Делит гуманно обращается со своими подопечными. — Он глотнул кофе. — Отдам, пусть поищут отпечатки пальцев.
3
Очищенный от коры и сучьев ствол молодого дерева; используется для метания.
4
Сладкие пирожки на завтрак, популярные в основном в США.