Страница 1 из 5
Джеймс Ульман
Премия, которую не получил никто
Во вторник в 8 часов 35 минут на одной из чикагских улиц автомобиль, мчавшийся с бешеной скоростью, сбил пешехода, неосторожно ступившего с тротуара на мостовую. Водитель машины, даже не сбавив хода, круто свернул за угол и через секунду скрылся из виду. Когда несколько свидетелей подбежали к потерпевшему, тот уже был мертв. Из обнаруженных при нем документов установили имя жертвы: Вильям Старвуд.
Часом позже дежурный фотограф газеты «Чикаго экспресс» получил распоряжение из редакции отправиться к матери Старвуда на Парк-Ридж и раздобыть у нее фотографию убитого.
В отделе иллюстраций «Экспресса» сделали все, чтобы привести замусоленную, пожелтевшую фотографию в состояние, пригодное для печати. На это ретушерам потребовалось довольно много времени. В результате фото пошло только в розничный выпуск, в остальной же части тиража, предназначенной для подписчиков (ее печатали раньше), на последней странице поставили лишь маленькую заметку о происшествии.
История на этом могла бы и кончиться, если бы выпускающий не вернул оригинал фотографии в отдел городской хроники, если бы редактор отдела Лео Моран не швырнул ее изображением кверху на груду других фотографий и если бы полицейский репортер Барни Лир случайно...
Итак, Барни Лир подошел к столу редактора и — остановился, чем-то очень удивленный.
— Кто этот парень? — спросил он, ткнув пальцем в фотографию.
— Вильям Старвуд, холостяк. Жил один на Северной стороне. Прошлым вечером он провел несколько часов в баре, а когда отправился домой, был сбит машиной. Насмерть. Водитель скрылся.
— Откуда фото?
— Получили у матери. Она живет на Парк-Ридж. Ты знал парня?
— Кажется, да... Ты помнишь дело Аббот, Лео?
— Конечно! Пять лет назад дама из высшего общества Эльвира Аббот была найдена убитой в гостинице. Ее обнаружили привязанной к креслу и с дырой в черепе. Сейф для драгоценностей был пуст.
— Все правильно, Лео, теперь послушай. Ты знаешь мою память на лица. Она мне еще ни разу не изменяла. Так вот, этот парень служил в том отеле портье. Только тогда он звался не Вильям Старвуд. Его имя было Вильям Сталл...
Барни на минуту задумался, потом продолжал: — Ты не будешь возражать, если я сам
верну эту фотографию матери Старвуда, чтобы проверить, действительно ли Старвуд и Сталл одно и то же лицо?
Изумленный Лео Моран торопливо закивал головой:
— Ну конечно, Барни! Если клерк в отеле сменил имя и жил потом пять лет на «вклады», как сказала его мать, тут пахнет жареным. Валяй, Барни, и держи меня в курсе дела по радио.
Эльвира Аббот жила в отеле одна. Она разошлась с мужем Гарри Абботом, который сохранил за собой фамильный особняк за городом. По слухам, виновны были обе стороны, но ни одна не возбуждала дела о разводе.
Последний раз миссис Аббот видели живой в четыре часа дня в субботу, когда она выходила на улицу, чтобы бросить письмо в почтовый ящик. В ту пору в округе действовала банда гостиничных грабителей. Об Эльвире же было широко известно, что она держит в отеле свои драгоценности и значительные суммы наличными. Следователь заключил, что гангстеры проследили, как Эльвира вышла из дому, и пробрались в ее номер в полной уверенности, что хозяйка вернется не скоро. Но она, увы, вернулась почти сразу...
Убитую около десяти часов вечера обнаружили ее племянницы Ирен и Алис Аббот. Алис было тогда двадцать лет, а Ирен двадцать два, что не мешало им уже пользоваться скандальной известностью. Эти две юные блондинки коллекционировали квитанции штрафов за слишком быструю езду с усердием, с каким иные коллекционируют почтовые марки. Их вечеринки с шампанским и бесчисленные романы с дирижерами джазов, киноактерами и боксерами обеспечивали верным заработком всех газетных хроникеров. Но Эльвира Аббот, тем не менее, обожала своих племянниц и даже дала им второй ключ от своего номера, чтобы девочкам было где провести вечер, когда они застревали в городе допоздна.
Следователь установил, что Эльвира Аббот была убита выстрелом в голову из малокалиберного пистолета и что смерть наступила между четырьмя и пятью часами дня. У нее был собственный пистолетик именно этого калибра, но он бесследно исчез. Исчезли и драгоценности из ее сейфа. Эльвира сама облегчила работу грабителям: очень забывчивая, она записала комбинацию замка сейфа на клочке бумаги и оставила его на туалетном столике. Некоторая мебель в номере была перевернута, а сама Эльвира привязана дорожными ремнями к спинке кресла. Дверь, ведущая на черную лестницу, была не заперта...
Обеих племянниц Эльвиры Аббот допросили и отпустили домой. Все члены семьи Аббот смогли привести полное алиби на момент убийства: Алис и Ирен в компании друзей до девяти часов вечера катались на яхте по озеру Мичиган. Муж Эльвиры Гарри находился в своем поместье, его брат Джон, отец Алис и Ирен, был в Нью-Йорке.
Эльвира умерла, не оставив завещания, поэтому все ее личное состояние перешло к мужу. Если бы Эльвира предвидела близкую смерть, она, конечно, оставила бы все своим любимицам. Правда, они особенно не нуждались: каждой из них по достижении 24 лет предстояло унаследовать по миллиону долларов от их покойного дедушки.
Мать Старвуда жила в превосходном кирпичном бунгало, который наметанный глаз Барни оценил не меньше, чем в двадцать тысяч долларов. Он остановил машину у подъезда и позвонил в дверь. Ему открыла немолодая седая женщина с заплаканным лицом.
— Миссис Старвуд? — спросил Барни и, не дожидаясь ответа, сказал: — Я из «Экспресс», привез фотографию вашего сына.
— Заходите, — женщина распахнула дверь.
Барни вошел в прихожую, огляделся и лишь после этого протянул женщине снимок.
— Я очень огорчен, что беспокою вас, когда такое горе, — мягко сказал он и вздохнул, — но такая уж у нас работа.
— Я понимаю, — кивнула женщина.
— Вы ничего больше не слышали от полиции о водителе?
— Они нашли машину в нескольких милях от того места. Они полагают, что какой-то пьяный угнал ее, чтобы покататься... — Обхватив голову руками, она прошептала: — Как это ужасно...
— Да, тяжело, конечно. Особенно если этот дом еще не выкуплен.
— О нет! С домом все в порядке. Мой сын купил его для меня в прошлом году и заплатил наличными сполна. У меня есть страховка.
— Это хорошо. Извините, но я хочу вам задать один вопрос. Ваш сын служил когда-нибудь клерком в отеле под именем Вильяма Сталла?
Женщина резко выпрямилась. Лицо ее теперь выражало только гнев.
— Вы! Убирайтесь отсюда немедленно, слышите?!
— Да, конечно. Но если вы вышвырнете меня, я снова вернусь... с детективами. И они зададут вам тот же вопрос. Я отлично помню Вильяма Сталла по делу об убийстве Аббот. И сдается мне, что тот, кто изображен на этой фотографии, и есть Вильям Сталл. Если это так, то фамилия Сталл должна .стоять и на страховке, о которой вы мне говорили...
Не ответив, женщина обессиленно опустилась на стул. Затем сказала:
— Я предчувствовала, что кто-нибудь узнает его, после того как уже отдала фотографию вашему репортеру. Слишком поздно подумала об этом. И когда пришел фотограф из другой газеты, «Джорнэл», я ему уже ничего не дала. Он тоже задавал разные вопросы. Почему вы все не хотите оставить меня в покое?
— Потому, что дело Аббот еще не раскрыто. И люди должны знать, почему ваш сын сменил имя и откуда у него появились деньги.
— Ничем не могу вам помочь. Мой сын был со мной весь день, когда произошло убийство, у нас были гости. Полиция это знает доподлинно. А после того как мой сын заработал немного денег, он сменил имя, чтобы никто не приставал к нему с вопросами по поводу того убийства.