Страница 19 из 21
А потом дали коня и открыли ворота.
***
Конь под Маринэ был огромный и черный. Она не могла совладать с ним. Проехав достаточное расстояние, он остановился как вкопанный, а потом, резко встав на дыбы скинул Маринэ прямо в сугроб. Развернувшись к ней мордой, он смотрел на нее черными, как ночь глазами, а потом дико заржал, обнажив острые, как у хищника зубы.
— Господи. – простонала Маринэ глядя на его огромную пасть. – Что ты такое?
Конь, мотнул гривой, и стал приближаться к ней. В его горячем дыхании она чувствовала приближение смерти. Она закрыла глаза руками. Дыхание приблизилось к ней и замерло. Она медленно открыла глаза. И глядя сквозь пальцы, увидела нечто, от чего ей стало окончательно плохо. В глазах коня загорелся странный свет.
— Ты носишь кольцо, но в тебе течет человеческая кровь. –прошипел он – Я не могу причинить вред тому, кто его носит… Но ты – человек. Где он? Где черный господин? Почему на тебе его кольцо?
Маринэ думала, что сошла с ума. Но потом поняла.
— Я… он… он умер… Его казнили… Сегодня… Я не знаю, что мне делать…
— Я не буду служить тебе…
— Я прошу… Я прошу только об одном… Помоги мне отомстить за него…
-Ты мне не приказ…
— Я прошу тебя… Одна я не справлюсь…
— Род прерван. У меня больше нет хозяев.
— Я не хочу быть твоим хозяином. Я прошу о мести.
— Это слово слаще, чем твоя кровь… Я не могу вернуться обратно, пока не исполню последний долг… садись на меня… Но вести буду я…
Она с опаской подошла к зверю, закинула ногу и села в седло. Конь рванул вперед. Они летели, сквозь зимний лес, а ветки больно хлестали по щекам. Наконец из белоснежной пелены встала тонкая белая башня, почти не заметная издали. Маринэ спешилась и подошла к ней. У башни не было ни дверей, ни щели, куда можно было пролезть. Она была из цельного камня. Маринэ обошла ее со всех сторон, а потом бессильно оперлась на нее двумя руками. В том месте, где кольцо соприкоснулось со стеной, появилась дверь. Она толкнула ее и вошла. Внутри было затхло и темно. Она наощупь поднялась по лестнице и вошла в небольшую комнату. В комнате была смятая постель, в которой давно никто не спал, стол, на котором лежали пыльные бумаги, вокруг стола высились горы книг, а в самом верху было маленькое резное окошко. Жить можно. Маринэ шагнула к столу, взяла наугад первую бумагу, стряхнула с нее облачко пыли и попыталась прочитать. Подчерка была два. Один темный, ровный витиеватый, а другой беглый. Кто-то писал какие-то заметки на полях. Но разобраться было трудно.
Маринэ вылетела с бумагой в руках из башни и подошла к коню.
— Что это?
— Тебе это не надо. – прошипел конь.
— Кто здесь жил до меня?
— Он, хозяин.
— Черный человек?
— Нет. Настоящий хозяин. Первый.
— А ты так и будешь стоять здесь? Тебе не холодно?
— Сначала, чтобы ты не умерла с голоду я схожу на охоту.
Маринэ пыталась развести костер, но ничего не выходило. Сучья были мокрые, а брать бумагу она не посмела. Кремень, что находился в сумке коня, почти сточился, а есть зайца сырым не хотелось.
— Та бумага, она с тобой?
— Ты можешь ее прочитать?
— Она тебе не нужна. Разожги с ее помощью.
Кушая зайца, она сидела на снегу, а рядом стоял конь. На клыках его была кровь. Свою долю он уже съел. Сырой.
— Кто был твоим первым хозяином?
— Юноша. Он заставил меня ему служить, наложив два запрета – запрет «крови» и запрет «кольца». Согласно запрету крови я не имею право разговаривать с хозяином, а так же принимать ту форму, которую мне удобно. Этого запрета больше нет. А запрет «кольца» еще действует.
«И пока он действует – я в безопасности». – подумала Маринэ, бросая косточку в костер.
Вечерело. Солнце медленно катилось за зимний лес.
— Ты будешь спать здесь? – спросила Маринэ.
— Я не сплю. Я буду здесь, а с утра поднимусь в башню.
***
С утра Маринэ чувствовала себя лучше. Жажда мести немного притупила боль утраты. Но она открыла глаза, она увидела черный плащ, темный волосы, склонившегося над столом человека…Это сон… Сон… Я должна проснуться. Она резко вскочила. Человек обернулся. Те же черты лица, тот же изгиб бровей, тот же плащ…
— Фер…
— Я не знал, чей облик принять. А потом решил принять облик своего последнего хозяина. Потому, что первого я не почти не помню.
Из глаз Маринэ покатились слезы. Она глотала их, прижимая пожелтевшую от времени подушку к груди.
— Это… жестоко…. Так жестоко… зачем…..
— Ты была предана моему хозяину?
— Я… любила его.
— Я не знаю, что значит любить. Я знаю только преданность.
— Это когда хочешь отдать жизнь за того, кто тебе дорог…
— Преданность.
— Это когда ты хочешь видеть его каждый день…
— Привязанность.
— Это когда ты хочешь обнять и не отпускать никогда…
— Глупость.
— А стать единым целым…
— Желание. Так что такое любовь?
— Если говорить на твоем языке, то это глупость, привязанность, преданность и желание вместе взятые. Но есть еще одна вещь, которую тебе не понять…это нечто больше… Трудно рассказывать о любви тому, кто ее не испытывал.