Страница 16 из 27
Юнг был потрясен тем, как Яхве обращался с Иовом, но точно так же он был потрясен и мучениями, которые ему пришлось вынести во время собственной схватки с бессознательным. В 1932 году, на одном из семинаров, он весьма откровенно высказался по этому поводу:
Когда Яхве понадобилось разыграть особенно дурную шутку над Иовом, он организовал встречу с дьяволом, и они стали советоваться, какую каверзу они могли бы подстроить на земле этому бедняге. Это все равно, как если бы люди собрались, чтобы обдумать, как им лучше мучить и дразнить собаку. То, что делали Яхве и дьявол с Иовом, исключительно безнравственно, но в те времена этого не понимали, иначе трудно было бы объяснить наивное отношение людей к таким вещам 24.
Заново переживая опыт Иова и привлекая к нему внимание современников. Юнг открыл новые горизонты этого опыта. Оставаясь верным своему сознательному суждению, Иов не спасовал перед моральным осуждением своих «утешителей» и, таким обра-
23 Jung, Letters, vol. 2. p. 33.
24 Jung, The Visions Seminars. Частным образом распространяемые стенографические записи (неопубликованные). Часть VII (Осень 1932), стр. 16. Этот фрагмент не включен в отредактированную двухтомную версию записей, вышедшую в Spring Publications (см. прим. 18).
зом, «создал то самое препятствие, которое заставило Бога раскрыть свою истинную природу» 25. Иов не стал жертвой утверждения, что все добро исходит от Бога, а все дурное — от человека, поэтому он смог увидеть Бога и осознать, что его поведение является поведением «бессознательного существа, не подлежащего моральным оценкам. Яхве — некий феномен, а «не человек», говоря словами Иова» 2б. В результате сознающий человек Иов возвышается над Яхве.
Если Иов познает Бога, то и Бог также должен познать самого себя. Ведь не могло же быть так, чтобы двойственная природа Яхве стала известна всему миру и оставалась скрытой лишь от него одного. Всякий, кто познает Бога, в известном смысле, вторит его. Неудавшаяся попытка погубить Иова изменила природу Яхве 27.
Иными словами, «Столкновение с собственным творением изменяет творца» 28.
Согласно Ривке Клюгер, Юнг однажды выразил эту идею следующим образом:
В своей большой последней речи, обращенной к Иову, Бог открывается перед ним во всей своей устрашающей мощи. По существу, он хочет сказать Иову: «Смотри, вот на что Я похож. Вот почему Я обращался с тобой подобным образом». Страдания, которые Бог навлек на Иова, открыли Богу правду о нем самом, и теперь он открывает правду о своей ужасающей мощи Иову. Именно это спасает человека Иова. По существу, это и есть ответ на загадку Иова, иначе говоря, оправдание выпавшей ему судьбы, которая, не будь у нее этой подоплеки, оставалась бы для нас необъяснимо жестокой и несправедливой. Несомненно, Иов выступает в роли жертвы, но так же — в качестве носителя божественной судьбы, и последнее дает смысл его страданиям и освобождает его душу 29.
Иов исполняет роль жертвы, необходимой для развивающегося сознания Яхве, — «внешнего повода для внутреннего диалектического процесса, совершающегося в Боге» 30. Здесь мы имеем
25 Jung, Answer to Job, par. 584. Ответ Иову, с. 128.
26 Ibid., par. 600. Ответ Иову, с. 135.
27 Ibid., par. 617. Ответ Иову, с. 143.
28 Ibid., par. 686. Курсив мой. Ответ Иову, с. 186.
29 Rivkah Kluger, Satan in the Old Testament (Evanston: Northwestern University Press, 1967), p. 129.
30 Jung, Answer to Job, par. 587. Ответ Иову, с. 130.
дело с подлинно революционным пониманием вещей, и, несомненно, потребуется не одно столетие, чтобы такое понимание стало общим достоянием.
Как уже говорилось, «Книга Иова» играет роль поворотного пункта в Ветхом Завете. Если рассматривать Ветхий Завет с психологической точки зрения, он представляет собой описание грандиозного процесса индивидуации, развертывающегося в коллективной психике. Переломный момент этого процесса — история Иова; своей кульминации он достигает в видении Иезекииля. Это видение, по существу, — краеугольный камень психики западного мира. О его фундаментальном значении говорит, в частности, тот факт, что Юнг берет его за основу своей наиболее дифференцированной модели Самости в «Aion» 3I. Видение это описано в первой главе «Книги Пророка Иезекииля».
И я видел: И вот бурный ветер шел от севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние вокруг него, а из средины его как бы свет пламени из средины огня; и из средины его видно было подобие четырех животных, — и таков был вид их: облик их был как у человека; и у каждого — четыре лица, и у каждого из них — четыре крыла; а ноги их — ноги прямые, и ступни ног их — как ступни ноги тельца, и сверкали, как блестящая медь. И руки у них человеческие были под крыльями их, на четырех сторонах их; и лица у них и крылья у них — у всех четырех; крылья их соприкасались одно к другому; во время шествия своего они не оборачивались, а шли каждое по направлению лица своего. Подобие лиц их — лице человека и лице льва с правой стороны у всех их четырех; а с левой стороны — лице тельца у всех четырех и лице орла у всех четырех. И лица их и крылья их сверху были разделены, но у каждого два крыла соприкасались одно к другому, а два покрывали тела их. И шли они, каждое в ту сторону, которая пред лицем его; куда дух хотел идти, туда шли; во время шествия своего не оборачивались. И вид этих животных был как вид горящих углей, как вид лампад; огонь ходил между животными, и сияние от огня и молния исходила из огня. И животные быстро двигались туда и сюда, как сверкает молния. И смотрел я на животных, — и вот, на земле подле этих животных по одному колесу перед четырьмя лицами их. Вид колес и устроение их — как вид топаза, и подобие у всех четырех — одно; и по виду их и по устроению их казалось, будто колесо находилось в колесе.
31 Jung, Aion, CW 9ii, pers. 410 ff. К. Г. Юнг. Aion. nap. 410 и далее. Русск. перев. В письме к Джеймсу Киршу Юнг отмечает: «Модель самости в «Aion» основывается на видении Иезекииля». Jung Letters, vol. 2, p. 118.
Когда они шли, шли на четыре свои стороны; во время шествия не оборачивались. А ободья их — высоки и страшны были они; ободья их у всех четырех вокруг полны были глаз. И когда шли животные, шли и колеса подле них; а когда животные поднимались от земли, тогда поднимались и колеса. Куда дух хотел идти, туда шли и они; куда бы ни пошел дух, и колеса поднимались наравне с ними, ибо дух животных был в колесах. Над головами животных было подобие свода, как вид изумительного кристалла, простертого сверху над головами их. А под сводом простирались крылья их прямо одно к другому, и у каждого было два крыла, которые покрывали их, у каждого два крыла покрывали тела их. И когда они шли, я слышал шум крыльев их, как бы шум многих вод, как бы глас Всемогущего, сильный шум, как бы шум в воинском стане; а когда они останавливались, тогда опускали крылья свои. А над сводом, который над головами их, было подобие престола по виду как бы из камня сапфира; а над подобием престола было как бы подобие человека вверху на нем. И видел я как бы пылающий металл, как бы вид огня внутри его вокруг; от вида чресл его и выше и от виды чресл его и ниже я видел как бы некий огонь, и сияние было вокруг него. В каком виде бывает радуга на облаках во время дождя, такой вид имело это сияние кругом (Из I).
Это величественное видение — наиболее дифференцированный образ нуминозного, который можно найти в Ветхом Завете. Более ранними вариантами нуминозного являются облачный столп днем и столп огненный ночью (Исх. 13:21); горящий куст, из которого Яхве говорил Моисею (Исх. 3:2); и облако, которое накрыло скинию (Исх. 40:34).
Видение Иезекииля представляет собой мандалу, определенный тип символического образа, знаменующий, согласно наблюдениям психотерапевтов, апогей процесса индивидуации. Таким образом, есть все основания полагать, что видение Иезекииля выполняет аналогичную роль в процессе коллективной индивидуации, последовательным описанием которого и является Ветхий Завет. С психологической точки зрения, это кульминационный момент Ветхого Завета и отправной пункт иудейского мистицизма 32 и каббалы. Система образов, характерная для этого видения, была унаследована христианством. Четыре евангелиста соответствуют четырем животным, явившимся Иезекиилю, и представляют