Страница 31 из 45
В принципе, можно было найти комнату и подешевле, всего за 2 у.е. — при условии, что вы согласны провести свой отпуск в немытом состоянии, отдраивая посуду под рукомойником, а по ночам робко бегать во двор с фонариком и мужем, который неохотно согласился подежурить у шаткой дощатой будочки, потому как самой искать ее по темноте стра-а-ашно…
Почти вся Браславская застройка — одно-двухэтажные частные домики, и лишь в центре проходит улочка пятиэтажек. Городок очень тихий и очень чистый, во всех двориках цветут изумительные розы моего любимого — алого, словно фосфоресцирующего — цвета. Все излишества цивилизованной жизни вроде дискотеки, кино, интернет-клуба и ресторана — в наличии, но пользоваться ими совершенно не тянет — лучше взять напрокат лодку и покататься по озеру или поваляться на пляже с периодическим омовением.
Кстати, ресторан мы все-таки посетили, хоть и не с первой попытки. Дело было так: мы решили отметить наш приезд и, естественно, радостно направились в единственный городской ресторан, обещавший работать до 1.00. Работать-то он работал, но за закрытыми дверями, увенчанными табличкой «Спецобслуживание». Шурик культурно постучал кулаком по двери и нам явилась молодая девушка, которая смущенно сообщила, что повара уже ушли и еды в заведении нет. Мы любопытно заглянули в зал и увидели там двух престарелых дам за столиком, устроивших себе интимный ужин при свечах и кофе.
— А эти что тут делают?! — так грозно сказал Ильюха, что дамы вжали головы в плечи и испуганно примолкли.
Девушка смущенно объяснила, что дамы договорились заранее и ничего больше заказывать не будут. Ильюха с явным разочарованием позволил вытолкать себя из зала, и пригрозил, то есть договорился, что мы придем завтра в то же время.
Мы упрямые, мы пришли! На запертой двери опять висела табличка «Спецобслуживание» и стучать пришлось немного дольше, зато наша настойчивость была вознаграждена — спецобслуживаемыми оказались мы сами. Нам торжественно принесли меню на двух листах — обеденное и фирменное, а когда мы добросовестно его изучили, лучезарно объявили, что в наличии имеются только два салата — мясной и овощной, и мясо под сыром. Пришлось брать что есть.
Первый раз в жизни я ужинала в пустом ресторане, по которому гулко ходило эхо, а персонал дезертировал на кухню и смотрел там телевизор, напрочь забыв про клиентов! Пришлось, откушав, культурно им про нас напомнить. Милая девушка посмотрела на нас с явным недоумением, явно напрочь забыв, кто мы такие и что нам нужно, но потом все-таки воскликнула «ах, да!», выписала счет и даже проводила до двери, так что спецобслуживание оказалось на высоте.
Еще в тот приезд меня в Браславе поразили две вещи: там обитали исключительно черные кошки, а всех мужчина звали Сашами! Так что я со своим мужем и Шушей (она же Уршула, Шушера и Наглая Черная Крыса) очень даже в здешнюю жизнь вписалась. Единственным исключением была Ленина кошка Дуся (здравствующая и поныне), помесь сиамки с обычным полосатым котом, в итоге давшая полосатую сиамку. В четыре часа утра Дуся заскакивала в форточку нашей комнаты и устраивалась спать на подоконнике. В шесть она сладко потягивалась и заводила на редкость противную котоподобную серенаду под дверью. Муж продолжал упрямо симулировать сон, а я вставала и на автопилоте плелась на кухню, кормила Дусю объедками нашего вчерашнего улова, потом ставила чайник для мужа, варганила бутерброды и мы отправлялись на рыбалку, а Дуся — досыпать на кровати у хозяйки. В восемь часов история «ах я бедный несчастный голодный котик» повторялась уже с Леной…
О! РЫБА!!!! Самое главное и насущное!
На автостанции продавали обалденно вкусную копченую рыбу по 3 у.е. за кг — лини, окуни, щуки и даже нежно любимые мною угри (а любовь, как известно, требует жертв — за него просили 11 у.е.)! Вообще же с питанием не было никаких проблем — в городе несколько магазинов и новехонький рынок, цены на котором даже ниже, чем в Минске. Так что волочь из дома картошку, тушенку и подозрительно вздутые пакетики с надписью «Концентрат» не стоит. Более того: Браслав — единственный город, где можно купить «Цветы секонд-хэнд»!
Я так живо представила сотрудников магазина, под покровом темноты собирающих венки и букеты на городском кладбище, что не удержалась и посетила это уникальное заведение. Увы, из цветов там наблюдался лишь пыльный фикус типично сэконд-хэндовского вида, да куча жуткой одежды, по виду — снятой с американских пугал под предлогом гуманитарной помощи браславским рыбакам. Оказывается, на вывеске просто стерлась разделительная полоса, а цветочный магазин давно переехал…
….продолжение последует, если хотите…;-)
#
Может, началась ядерная война, а я не знаю???
Степень раскаяния: эй, есть тут кто живой???
Такого МЕРТВОГО инета, как сегодня, я еще ни разу не видела…
#
Это опять я!!!:-)))
…и опять о Браславе:-)))
Но купленная рыба — это так, еда, а вот пойманная! Чем мы (я и муж, остальная компания относилась к нашему увлечению с жалостливым недоумением) усердно и занимались с утра до вечера в компании такого же ярого рыбака, жутко колоритного деда за семьдесят — разумеется, Саши. За пару тысяч (1 у.е.) он соглашался (да что там, прямо рвался в бой!) прокатить всех желающих по «эксклюзивным» рыбным местам, щедро ссудив червями и удочками.
Конечно, помимо нас у деда были и другие «клиенты», жаждущие рыболовной экзотики. Восемь часов спустя они выбирались из лодки на четвереньках, одновременно замерзшие и обгоревшие, и без рыбы. Остаток отпуска они прятались от деда по кустам, а от слова «рыбалка» их начинало колотить мелкой дрожью. А все по одной простой причине: а) в лодке надо не только сидеть, но и грести; б) природа посреди озера — совсем другое, чем природа из окошка, и она имеет обыкновение то поливать вас дождем, то обдувать ветром, то жарить в режиме гриля; в) рыба, как и компьютер, ламеров не любит.
Поскольку для нас удочный промысел был не экзотикой, а рыбой насущной, дед плавал с нами «для души». В шесть часов утра, приплясывая от возбуждения, он уже ждал нас возле дыры в заборе (дед работал сторожем на каком-то предприятии возле озера, и дыра была самой близкой к нему дорогой). Мы загружались в лодку, дед выплывал на середину озера, с приветственным воплем «Привет, тезки!» махал рукой двум-трем лодочкам и мы начинали медитировать над удочками. Второй страстью деда после рыбалки (но не вместо!) были горячительные напитки всех градусов горячительности, от самопально-самовозгорающихся до плодово-выгодных. Так что по утрам он был несколько грустен и предпочитал волнообразную траекторию движения, а однажды, когда мы уже выгребли на чистую воду, страждущим голосом попросил:
— Дай-ка мне, хозяюшка, вон тот кубочек…
«Кубочком» оказалась половинка пластиковой бутылки, в которой, похоже, некогда хранились червяки для рыбалки. Дед вытряхнул из нее остатки земли, зачерпнул прямо из-за борта, жадно напился и со вздохом облегчения объявил: — Ох, до чего же хорошо!
И нам с мужем действительно стало хорошо… особенно когда спустя три часа муж вспомнил, что на сей раз припас для расплаты с дедом не деньги, а бутылку пшеничной.
— Что ж ты молчал, родимый! — с непередаваемым ликованием вскричал дед.
За сим последовал незабываемый ритуал! Дед извлек из кармана ослепительно белый, накрахмаленный платок; бережно, без единой складочки, расстелил его на скамье, в центре поставил бутылку, любовно окружил ее порезанным на четвертушки помидором, располовиненной луковкой и краюхой хлеба; потом извлек откуда-то из-за пазухи чистый граненый стакан (!), наполнил его с верхом (честное слово!!!) и выпил, как простую воду!!! После чего загрыз луковкой, остальное так же бережно упаковал (вместе с бутылкой), пояснив: «А это — на ужин!».