Страница 68 из 99
Как бы нам этого ни хотелось, всё же мы вынуждены признать, что утверждение об условно-ограниченной рациональности структуры личности также применимо и к авторитарному государству. Естественно, такое признание может превратиться в опасное оружие в руках мистически настроенного диктатора, ибо тогда он сможет заявить: «Видите! Даже либеральные сторонники рабочей демократии признают необходимость и рациональность авторитарной формы правления». Теперь мы знаем, что «оправданием» авторитарной формы правления служит иррациональность характерологической структуры народных масс. Только таким образом можно понять диктатуру, и это понимание позволяет надеяться на устранение диктатуры из жизни человека. Понимание иррациональной особенности характерологической структуры масс даёт нам социальную основу для преодоления этой иррациональности, а вместе с ней и самой диктатуры. При этом преодоление будет носить не иллюзорный, а объективно-научный характер. Государственная власть всегда укрепляется, когда разрываются узы общественного сотрудничества. Это вполне согласуется с авторитарно-моралистическим способом поверхностного преодоления трудностей. Такой подход, разумеется, не устраняет социальное зло, а лишь отодвигает его на задний план, откуда оно затем с новой силой прорывается на авансцену. Этот метод применяют тогда, когда отсутствуют иные методы борьбы с насильниками и убийцами, кроме смертной казни. Именно этим методом и пользуется авторитарное государство. Однако рабочая демократия обращается к сути дела и задаёт вопрос: каким образом можно полностью устранить такие явления, как изнасилование и убийство? Проблема устранения этих явлений приобретёт отчётливое очертание только тогда, когда мы поймём принудительный характер смертной казни и одновременно осудим его. Несомненно, устранение социальных зол служит одним из основных средств, вызывающих отмирание авторитарного государства. Авторитарно-моралистические методы социального управления, вероятно, будут существовать до тех пор, пока им на смену не придут методы самоуправления. Это утверждение справедливо не только для государства вообще, но и для всех других областей общественной жизни.
Действительно, авторитарное государство по существу выполняет функцию репрессивного аппарата. Но его роль не ограничивается этой функцией. Первоначально, до превращения в репрессивный аппарат общества, государство представляло собой некую совокупность саморегулирующихся общественных отношений. Оно было идентично обществу. Однако со временем государство отделилось от общества, стало чуждым ему и в конечном счёте превратилось в силу, возвысившуюся над обществом.
До тех пор, пока общество существовало без серьёзных внутренних противоречий (например, клановое общество), оно не нуждалось в специальном органе власти для объединения социальных организмов. Природа общества такова, что оно нуждается в силе, способной предотвратить его распад, когда данное общество раздирается на части в результате борьбы противоположных интересов и жизненных трудностей. Наряду с прочими факторами, приходу немецкого фашизма к власти немало способствовал раскол немецкого общества, вызванный борьбой множества различных политических партий. Быстрый и убедительный приход фашизма к власти ясно показывает, что обещание сохранить единство общества с помощью государства представлялось большинству немецкого народа более существенным, чем программы отдельных партий. Но это не опровергает утверждения, что идеи и политические идеологии не могут устранить внутренний раскол общества. При этом не имеет значения, какого рода та или иная политическая идея — авторитарная или неавторитарная. Идею государства использовали в своих целях не только фашисты. Они просто использовали её более эффективно, чем социал-демократическое правительство, коммунисты и либералы. Поэтому они и одержали победу. Таким образом, политический раскол общества приводит к идее государства, и, наоборот, идея государства приводит к расколу общества. Из этого порочного круга можно выйти только тогда, когда будет найден источник и общий знаменатель раскола общества и идеи государства. Как мы уже установили, таким общим знаменателем является иррациональная особенность характерологической структуры народных масс. Об этом общем знаменателе не имели ни малейшего представления как поборники идеи государства, так и обладатели других политических программ. Утверждение о том, что тот или иной диктатор пришёл к власти вопреки воли общества или был навязан ему извне, составляет одну из самых серьёзных ошибок в оценке диктатур. В действительности, как показывает история, каждый диктатор выдвигал на первый план уже существующие идеи государства. Он лишь присваивал определённую идею и подавлял все остальные идеи, не связанные с достижением власти.
В прошлом столетии Фридрих Энгельс дал ясную оценку рационально-иррациональной двойственности государства и его идеи:
«Поэтому государство, безусловно, не является властью, навязанной обществу извне. Тем более оно не является реальностью моральной идеи», «образом и реальностью разума», как утверждал Гегель. Государство — это продукт деятельности общества на определённом этапе его развития. Это означает, что общество вступило в неразрешимое противоречие с самим собой и раскололось на непримиримые интересы, с которыми оно не может справиться. Для предотвращения бесплодной борьбы классов с противоположными экономическими интересами, которая может привести к гибели этих классов и общества, понадобилась сила, которая стояла бы над обществом и способна была контролировать развитие конфликта в «разумных» пределах. Эта сила возникает в обществе, возвышается над ним и постепенно отчуждается от него. Такой силой является государство»
Эта социологическая интерпретация концепции государства, данная промышленником и немецким социологом Фридрихом Энгельсом, полностью разрушила все представления о государстве, которые в той или иной мере были обязаны своим возникновением абстрактно-метафизической идее Платона. Теория Энгельса не устанавливает связь между государственным аппаратом, с одной стороны, и высшими ценностями и националистическим мистицизмом, с другой. В ней просто дано описание двойственной природы государства. Поскольку в этой теории содержится разъяснение социальной основы государственного аппарата и в то же время указывается противоречие между государством и обществом, она позволяет проницательному государственному деятелю (такому, как Массарик или Рузвельт) понять раскат общества и обусловленную этим необходимость возникновения государственного аппарата. Более того, она позволяет упразднить государственный аппарат.
Теперь мы рассмотрим генезис двойственной природы государства на следующем примере.
На начальных этапах развития цивилизации социальные задачи совместной жизни и труда не представляли затруднений. Поэтому взаимоотношения между людьми отличались простотой. Эти взаимоотношения можно встретить в тех остатках архаических, простых культур, которые и поныне существуют в нетронутом виде. Мы поясним нашу точку зрения на примере известной структуры общества тробриандеров. У них существовало натуральное хозяйство. Здесь не имеет значения тип рыночной экономики. Один клан занимается ловлей рыбы, а другой — выращиванием фруктов. У одного клана образуется избыток рыбы, а у другого — избыток фруктов. Поэтому они осуществляют обмен рыбы на фрукты и наоборот. Их экономические связи очень просты.
Наряду с экономическими связями, среди членов клана существуют определённые семейные связи.
Поскольку брак имеет экзогамный характер, юноши и девушки одного клана формировали половые связи с юношами и девушками другого клана. Если под социальными отношениями мы будем понимать все отношения, способствующие удовлетворению основной биологической потребности, тогда сексуальные отношения существуют наравне с экономическими отношениями. Чем больше труд отделяется от удовлетворения потребности (усложняя тем самым потребности), тем меньше отдельный член общества способен выполнять возложенные на него многообразные задачи. Поясним это на следующем примере.