Страница 36 из 99
Несколько первых абзацев дают достаточное представление об общей тональности брошюры.
«На нашем поэтическом языке Японию нередко называют «Сумера Мякуни». Это название имеет, в частности, значение божественной, всеобъединяющей и всеобъемлющей страны. С учётом философских значений этого названия можно понять основную мысль императорского рескрипта, который был издан 27 сентября 1939 года во время заключения трехстороннего договора. В рескрипте милостивый Тенно торжественно возвещает, что дело великой справедливости должно простираться до самых удалённых уголков земли для того, чтобы превратить мир в единый дом и позволить всем народам занять подобающие им места. Этот знаменательный фрагмент рескрипта позволяет понять саму сущность нашего августейшего правителя, который всегда преисполнен горячего желания возглавить всеобщую единую семью, в лоне которой все народы займут соответствующие места в динамическом порядке гармонии и сотрудничества.
Священный долг нашего Тенно заключается в том, чтобы сделать всё возможное для восстановления «центра абсолютной космической жизни» и исконного вертикального порядка, существовавшего среди народов в далёкой древности. Таким образом, он собирается превратить современный мир беззакония и хаоса, где слабые брошены на растерзание сильным, в одну большую семью, в которой будут царить совершенное согласие и высшая гармония.
В этом состоит цель божественной миссии, которую Япония призвана выполнить с незапамятных времён. Иными словами, она должна распространить во всём мире космическую энергию, воплотившуюся в нашем божественном монархе; чтобы все разобщённые нации могли вновь духовно объединиться на основе искреннего чувства братьев, в жилах которых течёт одна и та же кровь.
Только таким образом можно склонить все народы мира к отказу от индивидуалистического подхода, который в первую очередь проявляется в существующем международном праве».
Это, говорит профессор Фудзисава, «путь богов», и после мистического объяснения его сути продолжает:
«В свете сказанного нетрудно понять, что существующий в Соединённых Штатах капиталистический индивидуализм противоречит космической истине, ибо не обращает внимания на центр всеобъемлющей жизни, посвящая себя только разгулу и удовлетворению прихотей необузданного эго. Диктаторский коммунизм, возведённый в ранг официальной доктрины Советской России, также несовместим с космической истиной, поскольку пренебрегает личной инициативой и использует только жёсткие методы государственно-бюрократического контроля.
Примечательно, что руководящий принцип национал-социалистической Германии и фашистской Италии имеет много общего с принципом Мусуби. одним из многих принципов, отличающих эти страны оси от демократий и Советского Союза. Благодаря духовному единству Япония, Германия и Италия создали общий фронт против держав, защищающих старый порядок».
Сумера Микуни, поясняет профессор Фудзисава, находится в состоянии войны с администрациями президента Рузвельта и премьер-министра Черчилля, которые стремятся реализовать своё «неумеренное стремление» к господству над Востоком. Однако благодаря искренним молитвам, которые возносит денно и нощно Сумера Микото (японский император) богине солнца, божественная сила решила нанести сокрушительный удар тем, кто восстал против незыблемого космического закона.
Далее профессор Фудзисава пишет:
«Существующая Великая Восточная Азия фактически является вторым потомком внука богини солнца, (мифологической прародительницы японской династии), который пребывает в вечной жизни Сумера Микото»
Поэтому профессор Фудзисава заключает:
«Священная война, которую начала Сумера Микуни, рано или поздно заставит все народы понять космическую истину, а именно: их жизнь возникла из одного центра абсолютной жизни, воплощённого в лице Сумера Микото, и мир и гармония могут осуществиться только путём объединения всех народов в одну всеобъемлющую семью под руководством Сумера Микото».
Затем профессор Фудзисава с глубоким чувством добавляет.
«Эту возвышенную мысль ни в коем случае нельзя рассматривать в свете империализма, при котором слабые народы подвергаются безжалостному угнетению».
Сколь бы замечательными ни казались эти идеи, ещё более замечательным представляется их «научное» обоснование у профессора Фудзисавы. Во всех японских хрониках и исторических документах утверждается, что во время основания японской империи, которое датируется японским правительством 2600 годом до н. э, а историками — началом новой эры, обитатели японских островов всё ещё оставались первобытными дикарями, некоторые из которых были «людьми с хвостами» и жили на деревьях. И тем не менее, профессор Фудзисава вежливо настаивает, что «Япония является родиной всего человечества и цивилизации».
По мнению профессора Фудзисавы, последние открытия и редкие японские архивы, подкрепляемые работами некоторых западных учёных, доказывают «удивительный факт, что в доисторическую эпоху человечество составляло единую всемирную семью, во главе которой стоял Сумера Микото. В то время Япония почтительно именовалась страной родителей, а все остальные земли — странами детей».
В качестве доказательства профессор упоминает карту мира, составленную «неким Хиллифордом в 1280 году», на которой «Восток помещается в верхней части, а место, занимаемое Японией, называется «Небесным Царством».
Далее профессор Фудзисава отмечает
«Выдающиеся учёные, занимающиеся исследованием доисторических хроник Японии, единодушно пришли к выводу, что колыбелью человечества было не Памирское нагорье, не берега Тигра и Евфрата, а центральный горный район самого большого японского острова. Эта новая теория привлекает к себе пристальное внимание тех, кто с доверием относится к божественной миссии Японии по спасению дезориентированного человечества».
Согласно этой гипотезе, шумеры, которые считаются основателями вавилонской цивилизации, на основе которой расцвели все другие цивилизации, в том числе и цивилизации Египта, Греции и Рима, отождествляются с первыми японскими поселенцами в Эрду, что, по мнению профессора Фудзисавы, объясняет соответствие между доисторическими японскими хрониками и Ветхим Заветом. Это относится и к китайцам, которые были цивилизованы японцами, а не наоборот. Однако японские хроники свидетельствуют о том, что японцы не умели читать и писать до тех пор, пока в 400 году новой эры корейцы и китайцы не научили их письму и чтению.
К сожалению, отмечает профессор, «мировой порядок, в котором Япония была абсолютным объединяющим центром, рухнул вследствие многочисленных землетрясений, вулканических извержений, наводнений, приливных волн и ледников. В результате этих чудовищных катаклизмов всё человечество оказалось географически и духовно оторванным от земли отцов — Японии».
Но Сумера Микуни, по-видимому, «была защищена чудесными силами от природных катастроф, и её божественные правители, Сумера Микото, сохранившие свой древний род, взяли на себя священную миссию объединения разъединённого человечества в большое семейное сообщество, подобное тому, которое существовало в доисторическую эпоху».
«Очевидно, — добавляет профессор Фудзисава, — что никто не способен лучше выполнить божественную работу по спасению человечества, чем Сумера Микото».
Толишус не понимает описываемых им явлений. Он полагает, что здесь всё дело заключается в сознательном стремлении скрыть под покрывалом мистики рациональный империализм. И всё же в его статье ясно показана справедливость сексуально-энергетической оценки, а именно: все виды фашистского, империалистического и диктаторского мистицизма восходят к мистическому искажению вегетативных ощущений жизни, которое возникает благодаря авторитарно-патриархальной структуре семьи и государства.
Если национальные чувства возникают на основе материнских уз (чувство дома), то мистические настроения зарождаются в атмосфере, враждебной к сексуальности и неразрывно связанной с этими семейными узами. Авторитарные семейные узы предполагают наличие торможения чувственной сексуальности. Все дети, воспитанные в условиях патриархального общества, подвергаются воздействию такого чувственного торможения. Никакая сексуальная деятельность, сколь бы показной и «свободной» она ни была, не сможет обмануть специалиста относительно глубокой укорененности торможения такого рода. Действительно, в основе многих патологических проявлений в дальнейшей сексуальной жизни (таких, как неразборчивость в выборе партнёров, сексуальное беспокойство, склонность к патологически-экстравагантным поступкам и т. д.) лежит указанное торможение органистической восприимчивости. Неизбежным результатом торможения («оргастическая импотенция»), характерного для всех видов авторитарного воспитания и ощущаемого в виде чувства бессознательной вины и сексуальной тревоги, является неутомимое постоянное интенсивное оргастическое стремление, которое сопровождается физическими ощущениями напряжения в области солнечного сплетения. Общеизвестная локализация чувственного стремления в области груди и живота имеет определённое физиологическое значение. [36] Прежде всего следует отметить, что постоянное напряжение физиологических процессов организма составляет основу появления грёз у малолетних детей и подростков. В дальнейшем грёзы без труда приобретают форму мистических, сентиментальных и религиозных настроений. Мистически-авторитарная личность живёт в атмосфере таких настроений. Таким образом, у обычного ребёнка формируется психика, которая практически вынуждена усваивать мистические влияния национализма, мистицизма и различных предрассудков. Страшные сказки в детстве, а в дальнейшем детективные рассказы и таинственная атмосфера в церкви лишь готовят почву для последующего формирования способности воспринимать святость армии и родины. Для оценки результатов воздействия мистицизма представляются несущественной поверхностная грубость и даже жестокость мистической личности. Существенно важными являются только глубинные процессы. Сентиментальность и религиозный мистицизм Матушки, Хаармана и Кюртена тесно связаны с их садистской жестокостью. Эти противоположные чувства обязаны своим возникновением одному и тому же источнику — ненасытному вегетативному стремлению, которое порождается сексуальным торможением и не имеет возможности естественного удовлетворения. Поэтому это интенсивное стремление может реализоваться, с одной стороны, в виде садистских мышечных разрядов, а с другой стороны (благодаря существующим чувствам вины) — в виде религиозно-мистических переживаний. Тот факт, что детоубийца Кюртен страдал от сексуальных расстройств, стал ясным благодаря свидетельству его жены. Нашим «специалистам» в области психиатрии и в голову не приходило искать здесь причину. Связь между садистской жестокостью и мистическими настроениями обычно встречается в случаях нарушения способности к переживанию оргазма. Это утверждение справедливо не только для массовых убийств нашего времени, но и для того, что творили инквизиторы в эпоху средневековья. Применимо оно и к жестокости и мистицизму Филиппа II Испанского. [37] Если истерия не подавляет затяжное возбуждение, придавая ему форму нервной импотенции, а также в тех случаях, когда компульсивный невроз не подавляет аналогичное возбуждение, придавая ему форму поверхностных гротескно-компульсивных симптомов, тогда обязательный авторитарно-патриархальный уклад предоставляет достаточно возможностей для садистских мистических разрядов. [38] Социальная рационализация такого поведения затушёвывает его патологический характер. В аспекте социальной значимости проявлений патриархальной сексуальной энергетики представляется целесообразным провести подробное изучение различных мистических сект Америки, буддистской идеологии в Индии, а также различных теософских и антропософских направлений. А пока мы только отметим, что мистические группы служат концентрированным выражением тех явлений, которые встречаются во всех слоях населения в более размытом, менее заметном, но тем не менее достаточно ясном виде. Между мистическими, сентиментальными и садистскими чувствами, с одной стороны, и обычным нарушением естественных оргастических ощущений, с другой стороны, существует прямая связь. Наблюдение за поведением зрителей второсортной кинокомедии позволяет глубже понять эту проблему, чем чтение многих пособий по сексологии. При всех различиях и несхожести в содержании и направлении мистического опыта, его сексуально-энергетическая основа неизменно сохраняет универсальный и типичный характер. Чтобы убедиться в этом, нам понадобится сравнить опыт мистика с реальным, лишённым сентиментальности опытом настоящего революционера, увлечённого своим делом учёного, здорового подростка и др.