Страница 5 из 13
На вопрос, много ли он с собой увез драгоценностей, бабушка ответить не смогла. Это ее мужу, брату Михаила, не было известно. Он даже не знал о существовании сокровищ, пока брат не исчез. Отец их тоже так и не раскололся, умер вскоре после бегства сына, унеся тайну в могилу.
Интересную вещь я узнала от бабушки, что род Савельевых, оказывается, аристократический, и когда-то считался очень зажиточным. Раньше мне об этом никто не рассказывал, не считали нужным, видно. А может, сама виновата, что никогда не интересовалась своими корнями.
Бабушка, естественно, поинтересовалась, зачем мне все это? Не смогла соврать, ответила честно про виллу и наследство. В свою очередь спросила, откуда Михаил мог знать про меня, почему именно мне решил все оставить? На этот вопрос бабушка не ответила, и такое впечатление сложилось, что сделала это намеренно. Словом, после разговора с ней толком информацией я по-прежнему не располагала, а вот впечатление, что бабушка что-то темнит, не покидало.
Все новости я по порядку изложила Олесе, когда она вернулась с моими фотографиями. К тому моменту я, как примерная ученица, заполнила анкету и бездельничала, разглядывая фото виллы.
- Все ясно, что ничего не ясно, - подвела итог Олеся. – Ладно, будем разбираться на месте. В конце концов, о хозяине могут и стены рассказать.
Я себе почему-то представила говорящие стены и чуть не рассмеялась. Не питала иллюзий, что, прибыв, если еще получится, на место, мы узнаем о Михаиле больше. Скорее всего, загадок прибавится.
Оформление всех необходимых документов заняло два дня, в течение которых Олеся милостиво разрешила мне наслаждаться отпуском. Ничего умнее не придумала, как заняться генеральной уборкой дома, такой, чтобы из всех углов все выгрести сначала, а потом долго и нудно раскладывать по местам, создавая видимость порядка. Слабая попытка придать квартире ухоженный вид в отсутствие ремонта.
Зато, думать можно было сколько угодно, пока руки заняты физической работой. Чем больше я думала, тем больше затея с поездкой казалась мне авантюрой. Ну, куда я лезу? Зачем мне все это? Вряд ли наследство такое, ради которого стоит прилагать столько усилий.
Вечером второго дня, когда я уже смотреть не могла на свою «блестящую» квартиру и спины не чувствовала от усталости, позвонила бабушка.
- Людочка, ты не передумала ехать? – спросила она, едва поприветствовав.
- Да, вроде, нет.
- Вот, и ладненько. Я тебе там денежку отправила. Сходи, получи завтра утром.
- Бабуль, ну зачем? У меня есть деньги на поездку, - пришлось соврать ей. Деньгами у нас заведовала Олеся, и сколько она заняла, я представления не имела, да и вникать не хотела. Решила, что успею об этом подумать, когда вернемся обратно и встанет вопрос, как и с чего возвращать долг.
- Не спорь. Тебе деньги лишними не будут, а мне они уже ни к чему. Так что записывай код. – Она продиктовала код экспресс-перевода.
Я записала и адрес банка, а потом задала вопрос, который не давал мне покоя с момента последнего разговора:
- Бабуль, ты же мне не все рассказала, верно?
- С чего ты взяла? – спросила она, но даже сейчас в ее голосе слышались нотки колебаний.
- Почему-то мне так кажется.
- Вот что я тебе скажу, Людмила. – Подобное предисловие меня немного испугало. – Всего рассказать я тебе не могу, так уж случилось. Да, думаю, и не нужно это. Ты все узнаешь сама, когда приедешь туда. То, о чем не узнаешь, чего я тоже не знаю, догадаешься, уверена. Доверяй своему сердцу и следуй его подсказкам. Я буду молиться за тебя.
Еще хлеще! Короткой речью бабушка умудрилась внести в мою душу еще больше смятений и сомнений. Что прикажете обо всем этом думать? Я начинала испытывать безотчетный страх, который прибавился к неуверенности, усиливая чувство дискомфорта. Ехать хотелось все меньше.
О разговоре с бабушкой я не стала рассказывать Олесе, когда та явилась чуть позже с радостным известием, что визы готовы, а она купила билеты на поезд до Москвы на завтрашний вечер.
- Славик встретит нас на вокзале. Отдаст визы и паспорта. Потом отвезет в аэропорт. Самолет завтра вечером в восемь тридцать. Ну, не замечательно ли я все провернула? – порхала она по квартире, во власти радостных эмоций, которые я не могла разделить. – Он такой умничка! И визы сделал, и билеты забронировал на рейс до Лампедузы с посадкой в Риме. Ты чего какая хмурая? – наконец-то обратила она внимание на меня. – Завтра изменится ее жизнь, а она ходит, как грозовая туча на солнечном небосводе.
- Просто, устала…
- Интересно, от чего? От отдыха и сна? – съехидничала Олеся, доставая из конверта, который я намеренно оставила на видном месте, фотографию виллы и впиваясь в нее любовным взглядом. – Я мотаюсь, а она устала. Парадокс, едрит твою налево!
- Я тоже не бездельничала.
- Да? И чем же полезным ты занималась?
- Грязь выгребала столетнюю. Вещи перебирала, лишнее выбрасывала…
- Нашла, чем заниматься, - фыркнула Олеся. – Кстати, о вещах, - спохватилась она. Видно, ни о чем другом, кроме поездки, рассуждать она была не в состоянии. – Лишнего с собой не бери. Пару платьев и баста! Там жара и мы должны быть налегке. Ограничься одной сумкой.
Я не собиралась брать с собой много вещей. Стопку платьев и футболок со штанами я еще вчера приготовила, чтобы уложить в небольшую сумку-саквояж. Напротив, опасалась, что Олеся возьмет все свои вечерние наряды, и багажных мест у нас будет больше, чем по чемодану в руки. Тем более удивилась, услышав от нее такое предостережение. Как видно, она воспринимала поездку не как развлекательное мероприятие. Этим фактом я была приятно поражена.
- Бабуля выслала нам денег, - на радостях сообщила я.
- Супер! Значит, сможем ни в чем себе не отказывать, - хохотнула Олеся. – По правде говоря, придется нам подвязать пояса. Денег я заняла в обрез, - посерьезнела она. Приятно было осознавать, что она оказалась не такой легкомысленной, как я полагала сначала. – Но и впроголодь жить не будем! – снова улыбнулась она.
Наутро следующего дня я отправилась в банк и получила деньги. Размер суммы меня приятно удивил. Правда, потом я расстроилась от мысли, что бабушка, возможно, выслала мне все свои сбережения. Я поспешила позвонить ей и высказать переживания. Она строгим голосом велела не забивать голову ерундой, а заниматься делом. Уверила меня, что эти деньги ей без надобности, что она оставила себе сумму на черный день и пенсии хватает, чтобы жить безбедно. В общем, я получила четкие инструкции ни в чем себе не отказывать и радоваться жизни.
Вечером мы с Олесей садились в поезд, следующий в Москву, она – полная радостных предчувствий и ожиданий, я – уверенная, что мы ищем приключения на свою голову и найдем обязательно, и они не покажутся нам приятными.
Не успели устроиться в купе, как Олеся достала две бутылки пива.
- Нужно обязательно выпить за начало нашего путешествия! – провозгласила она тост, откупорив мою бутылку, потом свою, и стукнув их друг об друга. – Чтобы наша поездка прошла замечательно.
- Кстати, - вспомнила я, с удовольствием отхлебнув прохладного пива в душном вагоне. – Как ты на работе-то все объяснила? – Странно, что я не догадалась поинтересоваться этим раньше. Вела себя, как эгоистка, полностью поглощенная своими проблемами и переживаниями.
- А никак. Я уволилась.
- Как?
Ничего себе новость! Зачем увольняться-то?
- А чего ты так распереживалась? – равнодушно поинтересовалась она. – Я и без этого подумывала увольняться. Манала я эту работу вместе с грымзой. Она у меня уже в печенках сидит. Вернусь, найду себе лучше. Кстати, тебе тоже советую подумать о смене места работы. Не загоняйся, я нам обоим найду такую работу!..
Она разглагольствовала, попивая пиво, а я удивлялась и восхищалась, как у нее все просто. Взяла и уволилась, потому что не нравится работа. Я бы решалась на такое с полгода, а потом бы еще долго думала, правильно ли поступила?