Снегирь и волк

Вместе со слезами выходили скопившиеся внутри за это время обиды, возмущение, злость – всё то, что она боялась продемонстрировать другим ради каникул в Маоте. На смену пришли пустота, равнодушие и смирение. Дикое одиночество и ощущение собственной ненужности. Полина была словно воздушный шарик, который долго надували-надували, а потом спустили воздух и выбросили за ненадобностью. Такого опустошения не было даже после укуса Корна и осознания, кем она стала. Волчица просто смертельно устала. Слёзы иссякли, оставив заиневшие следы на морде. Укрывшись от ветра за снежным заносом, оборотница свернулась клубком и слушала метель.

Полина провела в снегах несколько часов, пока не улеглась пурга. Наплакавшись, выплеснув всю боль и отчаяние, волчица на дрожащих от нервного напряжения лапах потрусила домой. Альфа с волками ужинал, судя по свету в столовой и голосам, долетавшим оттуда. Мысли о еде вызвали тошноту. Решила не идти, плевать на недовольство Виттура. Уже один фиг за что получать! В комнате непослушными руками натянула штаны, майку и пошла мыть заляпанный кровью пол.

Шорх!.. Шорх!.. Тихо шуршал абуг по мраморным плитам. Из столовой долетел взрыв мужского смеха. Полина не слушала, не замечала изредка снующих туда-сюда слуг. Лишь на пару минут отвлеклась, глянув в окно на успокоившуюся стихию, и вновь склонилась над полом. Шорх!.. Шорх!.. Светлый мрамор прорезали синие извилистые линии, образуя на полу своеобразную речную систему. На Нил похоже, если хорошо присмотреться...

 

… - Лёша, а что это у тебя творится?

- Мамуль, это домашка по географии, - черноволосый мальчишка поднял сосредоточенное лицо. – Мы реки изучаем. Нам дополнительное задание предложили. Вот! Страдаю!

- Страдать буду я, пытаясь это отмыть! – Полина посмотрела на заляпанный краской письменный стол.

- Ну, мам!.. Я знаю, что свин и место мне в сарае у корыта. Но ты посмотри: это же Нил – священная река, мать всего сущего!..

 

- Чему ты там улыбаешься? Моей крови?

Полина, выдернутая из своих воспоминаний, подняла на оборотней глаза. Те ожидали чего угодно, но такого счастливого лица у неё не видели никогда. А когда волчица опомнилась, и счастье в глазах сменилось привычной настороженностью и горечью, мужчины почувствовали себя неловко и торопливо вышли на улицу. Владий обернулся на двери, за которыми женщина продолжала мыть пол.

- Хотел бы я знать, о чём она думала до нашего появления.

Ансур криво улыбнулся и спросил Родика:

- Может, отстанешь от неё? Полина уже едва на лапах держится. У меня дочка больше весит, чем она.

- У меня приказ, Ан…

 

…

 

- Ян, привет!

- Привет, Полинушка!

- Как вы там? Повеселились на Имболк?

- Да как всегда, - пожал плечами оборотень. – Я жду Остару. И тебя.

Полина выдохнула:

- Ян, прости, но я не прилечу.

Минуту было тихо. Потом Грис начал орать:

- Как не прилетишь?! Почему?!

- Извини, Ян.

Серый вожак выругался:

- Это Рейн запретил?

Оборотница устало вздохнула:

- Мы завалили “скачки”.

Полина слушала ругань волка и уже жалела, что позвонила. Оборотень, выкричавшись, заволновался:

- Ты хоть не пострадала?

- Нет. И, Ян, пожалуйста, ничего не делай! Меня опять накажут.

Мужчина буквально клокотал от гнева:

- Он ещё и наказывает тебя?!