Снегирь и волк

- Я собирался объявить тебя своей парой - и ты автоматически стала бы альфой. Членом моей стаи, - прямо ответил оборотень и не выдержал: - Может, передумаешь?

- Слишком велик контраст между этими двумя предложениями, - заметила оборотница. – Первое, которое с Советом, – такое мрачное, жуткое, пятьдесят на пятьдесят: выживу не выживу. Бр-р-р!!! А второе – такое простое: ляг в мою постель, роди волчонка - и проблемы решены. Все тебя любят, холят и лелеют… Что-то не то, Ян!

Грис раздражённо мотнул головой:

- Думаешь, я тебе вру?

- Думаю, ты не говоришь всю правду, - поправила волчица. - Мы поедем на этот праздник.

Ян Грис не стал откладывать ритуал, в конце концов, обряд удочерения обратим, и как только они избавятся от пристального внимания Совета, он вернётся к своим первоначальным планам. На следующий вечер они с Чёрной волчицей уже бежали по тёмному лесу к древнему месту поклонения главному божеству оборотней – Первородному Силифиусу. В глухой, непроходимой чаще, куда никто, кроме оборотней, и попасть не мог, находилась идеально круглая площадка чёрной земли. Посередине высился старый валун с почти ровной поверхностью – алтарь. Небо закрывали густые кроны высоких деревьев, похожих на сосны. Капище получилось скрытым со всех сторон, даже сверху.

Альфу и новую волчицу уже ждали. Вполне предсказуемо стояли беты: Алес Преславский и Сибор Лафери, с ними рядом несколько незнакомых оборотней и служитель Первородного. Полина во все глаза разглядывала волхва в церимониальных одеждах: обычные рубаха и штаны, скорее всего ручной работы. Такая же рубаха, только длиннее, была и на ней. Об особом предназначении одежды говорили разве что древние символы, вышитые по краю. Верховный служитель Силифиуса, прибывший в Маоту из Танри – древнего города на берегу Таэльского моря – приветственно кивнул им. Обычный на вид мужчина лет сорока. Светлые, скорее всего, серые глаза. Длинные, ниже пояса, волосы струились по спине. Волхв мягко улыбнулся, заметив любопытный взгляд женщины. И Полина смущённо потупилась.

На алтаре в широкой чаше тихонько шевелился огонь, разливая вокруг приятный запах мяты. Стояло пять конусовидных свечей разного цвета. Грис приветствовал собравшихся и коротко велел:

- Начинайте!

Служитель Силифиуса взмахнул рукой – свечи вспыхнули. Полина едва сдержала восхищённый вздох. А Ян шепнул замеревшей спутнице:

- Умерь восторг: это холодный огонь, - и тихонько подсказал: - Отдай свечу.

Полина послушно кивнула и протянула длинную белую свечу, которую сделала сама под чутким руководством местного волхва. Повинуясь служителю, они с альфой стали напротив друг друга, разделённые алтарём с дрожащими огоньками и чашей с благовониями. Волхв читал заклинания на древнем языке тингог, Полина не понимала ни слова, и странная тревога заползала в сердце. Окружающий мир превратился в дрожащую картинку. Вот они все стоят на чёрной поляне, идёт ритуал, оборотни сосредоточены и напряжены. И вдруг словно наслаивается новое изображение: та же поляна, тот же камень, только никого из волков нет, лишь тени, недовольные, встревоженные. Волчица испуганно сглотнула, оглядываясь по сторонам, перехватила спокойный взгляд Гриса, и её немного отпустило. Служитель монотонно читал свою непонятную “заупокойную службу”, а Полина медленно-медленно выдохнула, успокаиваясь и выравнивая дыхание. Казалось, ничего страшного не происходило: все стояли умиротворённо, думая о чём-то важном и вечном, тихий голос волхва, треск горящих свечей и отрезвляющий запах мяты. Но оборотница внезапно напряглась, чувствуя, как сгущается воздух на святилище, как появляется стойкое чувство, что рядом появился кто-то ещё…

Служитель долго смотрел на неё, потом сказал:

- Предки здесь! – повернулся к Яну: - Не передумал?

- Нет!

И они заговорили на непонятном языке. Полина не понимала ни слова, но чувствовала, что разговор серьёзный и, более того, неприятный. А ещё знакомые тени, от которых мороз по коже. Что им так не нравится, этим предкам?! Верховный волхв махнул рукой в сторону женщины, в чём-то убеждая Яна. Альфа отрицательно качнул головой. И служитель согласно кивнул, переходя на энлайский:

- Тогда говори слова.

Ян уверенно говорил на языке древних, не сводя глаз с оборотницы напротив. Полина боялась: что-то с обрядом пошло не так. Сердце билось в груди, от волнения дрожали руки. Женщина облизала пересохшие губы, тут же почувствовала, как пальцы Яна ободряюще сжали её ладони.

Служитель разъединил их руки и заставил Полину отступить от алтаря. Она осталась одна, даже тени метались на другой стороне, за спинами оборотней. Верховный подошёл к краю церемониального круга и громко спросил:

- Чей это детёныш?

- Мой! – голос альфы звучал твёрдо.

- Чей это детёныш? – повторил вопрос Алес.

- Мой!

- Чей это детёныш? – спросил один из незнакомцев.

- Мой!

С последним словом Грис подошёл к бледной женщине и подпоясал её длинным поясом, украшенным тем же узором из символов.